Чтение онлайн

Камёлё не верила своим ушам. Как могла Прастарая так выйти из роли? Но затем она поняла, что эта хитрая старая бабка все просчитала. Прежде всего, она его узнала. А значит, знает и то, что, попробуй она вылить на него чистую, неразбавленную мистику, то проиграла бы еще в первом тайме. Он бы вообще ничего не сказал.

Прастарая остановилась у стола, обернулась и сложила руки на костлявой груди.

– Ну же, Лус, – позвала она его. – Иди сюда, на свет, посмотри на меня и немного покопайся в памяти. Мы ведь знакомы.

Лукас появился в двери. Камёлё не осмеливалась поднять глаза. Она четко воспринимала каждое его движение – уголком глаза, невольно; но знала слишком хорошо – посмотри она прямо, прилив чувств ее выдаст. Какая там невидимость? Ей казалось, что ее аура и так сверкает от избытка эмоций, будто солнечная корона.

– Подожди. Я вспомню, – пробормотал Лукас и запустил руку в волосы. – Мы точно не виделись на ссе.

– В этом ты прав, – согласилась Прастарая и хитро тряхнула ушами.

Она бросила попытки одухотворенно говорить по-терронски и без каких-либо церемоний перешла на свой родной язык.

– На старой вонючей ссе я не была уже сто столетий.

– Ты приходила к моему отцу, – вдруг сказал он. – Ёлтал!

Ее уши не переставали колыхаться от смеха.

– Вот это я называю память! Натренированная тоннами закорючек из заплесневелых книг! Я всегда говорила Джилесу, пусть не сомневается и хорошенько тебя нагрузит. Все зависит от характера: один шею свернет, другой ума наберется. Видишь, Лкеас Лус. Не зря ты старался.

Лукас ничего не сказал, но Камёлё ясно ощущала, как это замечание его разозлило. «Лучше смени-ка пластинку, Мать, – рассмеялась она про себя. – Эта тема ему совсем не нравится».

Но прежде, чем Прастарая успела что-либо предпринять, Лукас с изящным аристократизмом перевел тему сам.

– Так или иначе, воздадим Акктликсу благодарность за эту встречу, – сказал он с настоящей ссенской витиеватостью. – Долгие годы я хотел тебя поблагодарить за отцовские вещи, которые ты мне когда-то отправила. Я искал тебя, когда получил посылку, но нетлога у тебя нет, а адрес мне выяснить не удалось. Я и не предполагал, что ты открыла на Земле магазин.

– Тогда у меня этой лавки не было. И адреса тоже, – заверила его Ёлтал. – Я нарочно не оставила следов, потому что не хотела, чтоб меня нашли. Как ты явно понял, некоторые из его свитков были безопасными прям как бритва в подштанниках.

«Хм, именно потому ты просто без каких-либо объяснений сунула мне их под нос, – думал про себя Лукас. – Вместо ведерка удобрений – ведерко ауригианской ереси». Камёлё еле-еле сдержала смех; она слышала это замечание так отчетливо, будто он произнес его вслух. Но на самом деле он этого, конечно, не сделал.

– Осторожность прежде всего, Ёлтал, – лишь сказал он. – Не в этом ли причина, почему отец желал, чтобы я получил его вещи лишь пять лет спустя после его смерти?

Камёлё снова боролась со смехом: «Умеешь ты быть ядовитым, Лус!»

– Это не его желание. Я сама так решила, – заявила Ёлтал без капли стыда. – Я разнюхала, чем ты занимаешься, и мне показалось, что руки студента астрофизики не слишком надежные.

Камёлё снова попыталась уловить, что думает Лукас, но, как и ожидалось, – не вышло: если он не формулировал мысль словами, ей не удавалось ничего вытащить из его сознания. Но затем все же всплыли обрывки неуверенного подозрения. «Скрывала. Ёлтал мне лжет». Однако он, очевидно, решил, что не станет доводить дело до крайности, так как невозмутимо продолжил нейтральным миролюбивым тоном:

– В любом случае, это очень пригодилось мне перед отправлением на ссе. Я знал, чего стоит старательно избегать.

– Это точно, – довольно ответила Ёлтал. – Старик Арлёмёгерль поди обделался, когда увидел, сколько ты всего знаешь.

«Арлёмёгерль». Камёлё чувствовала, как это имя застряло в мыслях Лукаса, и с нетерпением ждала, какие воспоминания оно вызовет. Она боялась – и в то же время надеялась, – что в них будет она сама. Но разочаровалась. Единственное, что глеевари уловила, была мимолетная мысль: «Это имя упоминал зрёгал». Именно этого она и добивалась – не хотела, чтобы Лус что-либо помнил; и все равно еле сдержала вздох.

Лукас прошел вдоль стола. Оказался едва ли в метре от нее, но в ее сторону даже не посмотрел.

– Продаешь это, значит? – произнес он.

Камёлё представляла, как его глаза скользят по свежераспакованному барахлу на столе: по посылке с хрустальными шарами, магическими погремушками с Марса, чешуей рыбоножки с Сириуса V, по миске с аметистами, кучке колец с гематитами. Зашуршала шелковая бумага.

– У этих амулетов лишь одно преимущество: я не боюсь к ним прикасаться, – со смехом отметил Лукас. – Есть тут что-нибудь интересное для меня, Ёлтал?

– Для тебя вряд ли, – сказала Прастарая. – Тебя когда-нибудь интересовал весь этот мистический хлам? Мечтаешь о каком-нибудь суперценном артефакте с ссе, которого у тебя еще нет?

– У меня нет никаких артефактов. Грибы я уважаю, а коллекционер из меня так себе, – заявил Лукас. – Я привез с собой множество полезных свитков и пару вещей на память, но никаких ритуальных предметов. – Он замялся. – Хотя… было время, я и правда хотел заполучить кольцо священника, – все же допустил он. – Ты же знаешь, о чем я? Настоящий девятигранный ключ Акктликса. Однажды я держал его в руках, прямо из алтарного ящика в Тёрё Мнд, однако…

Лукас осекся.

– Это большая честь, что тебе позволили коснуться его… и потом уйти в полном здравии, – проронила Прастарая. – Интересующимся обычно отсекают пальцы.

Лукас молчал. Камёлё чувствовала, как он усиленно пытается вспомнить подробности… и при этом растерянность в нем нарастает до удивления, до совершенно непостижимого осознания, что какой-то факт из своего прошлого ему просто неизвестен.

«Такое с тобой нечасто случается, да, Лус? – думала глеевари. – С тобой, при такой великолепной памяти! Глупое чувство. Ты знаешь, что был в этом храме, что ящик открылся, что ты держал кольцо в руке – но понятия не имеешь когда, при каких обстоятельствах, с кем и почему. Ну, с этим ничего не поделать. Чудо еще, что ты помнишь хотя бы это».

– С тех пор я могу себе вообразить, что некий предмет может исключительным образом повлиять на человека, – вновь невозмутимо продолжил Лукас. – Но это еще не значит, что необходимо им владеть. Признаюсь – я мог бы и не устоять, если бы мне его дали. Но подобная вещь будет лишь в тягость. К ценному артефакту нужно прикупить также витрину и сигнализацию, а еще бывать хоть иногда дома, чтобы всей этой красотой любоваться. Сомневаюсь, что я готов на такие жертвы.

– Слушаю тебя и думаю – великих сделок сегодня не будет, – констатировала Ёлтал со смехом.