Чтение онлайн

Я на мгновение замер и потерял дар речи.

Капец! Да что она…! Что за…! Она что… решила в открытую говорить о случившемся в последний раз?

Я немного поглазел на неё молча, затем собрался с мыслями и ответил:

— Да так, самую малость, а ты случайно Алису не видела? — спросил я, пытаясь проигнорировать её колкость и в то же время пройти мимо. Голос мой прозвучал хрипло и устало. — Она на сеанс не пришла.

— Алису? — Ирина сделала преувеличенно печальное лицо, поджав губы. — Не знаю… наверное, у неё… голова разболелась. — она сделала шаг навстречу, сократив дистанцию до опасной и заставив меня остановиться. — А вот у меня, знаешь, голова не болит. — она томно потянулась, закинув руки за голову, и тонкая ткань ее топа демонстративно натянулась на груди, открыв вид на спортивный животик.

— Когда расслаблюсь… всегда чувствую себя очень… освежающе. Прямо будто заново рождаюсь. И всё благодаря тебе… так что спасибо.

— Эм… мне?

— Да, а кому? — она кивнула с довольной улыбкой. — Воспоминания о твоем массаже… самые, самые тёплые.

Она говорила не словами, а намёками, обволакивая каждую фразу таким плотным слоем двусмысленности, что воздух вокруг казался гуще. Её взгляд, тяжёлый и томный, скользнул по моему лицу, задержался на губах, потом опустился ниже, к моим рукам, будто она вновь ощущала их на своем теле, и томная улыбка вновь тронула уголки ее губ.

— Я даже подумала, — продолжила она, понизив голос до интимного, заговорщицкого шёпота, от которого по моей спине побежали мурашки, — что сегодняшний сеанс мог бы быть… Ну, знаешь… особенным… Немного разнообразия никогда не помешает, правда? А то как-то однообразно — легла… постонала… ушла. — она игриво прикусила губу, и в ее глазах вспыхнул озорной, опасный огонёк. — Я вот уже настроилась на нужную волну. Мысленно… подготовилась. — она сделала паузу, давая мне прочувствовать весь вес этого слова. — Поэтому… и ты подготовься. Ладно?

Она нежно, почти неосязаемо, провела кончиками пальцев по моему предплечью. И это прикосновение, лёгкое, как пух, обожгло меня сильнее, чем плен сисек Татьяны.

Затем, бросив мне многообещающий, полный тайны и откровенного желания взгляд, она прошла мимо и поплыла прочь.

Её упругая попка мерно покачивалась в такт шагам, будто дразня меня.

— Я буду ждать. — сказала она, обернувшись. — Очень ждать. А раз… Алиса не пришла, то я приду раньше, и тогда у нас… будет больше времени.

Я остался стоять, как вкопанный в пол, с бьющимся как сумасшедшее сердцем и медленно разгорающимся внизу живота предательским огнем.

Слово, которое она бросила, повисло в воздухе, обрастая в моём воспалённом, уставшем мозгу самыми похабными смыслами.

Это такое простое слово «подготовься» било точно в цель, в самое сердце моей похоти и страха. После её откровенной мастурбации на столе, после её влажных, требовательных стонов, после того, как она, не стесняясь, достигла оргазма под моими руками…

Что ещё, млять, могло означать это «разнообразие»? Что ещё могло следовать за этим «настроилась» и «подготовься»? Она же не намекала, она почти что прямо говорила! Она явно ждала, что сегодня наши игры перейдут в другую лигу. Что я, её «главный специалист по релаксации», предоставлю ей полный спектр услуг.

Она ждала… жаждала… требовала… секса? Мля! Да, мля, я не готов нифига! Секс? Сегодня после всего, что было? Мля! Мля! Мля!

Паника, острая, стремительная и леденящая, на мгновение затмила всё — и усталость, и опустошенность, и даже свежую память о Татьяне.

Чёрт, чёрт, чёрт! Одно дело — Татьяна Викторовна, которая существовала в своей собственной реальности, по своим таинственным, то ли капризным, то ли расчётливым правилам. С ней всё было одновременно сложно, легко и запутанно, это была игра в кошки-мышки на уровне психологии, где физиология была лишь инструментом.

Но Ирина… Ирина будто проще и прямее, и она игрок с другого поля, где правила ясны и понятны: она возбуждается и предпринимает действие, а потом следует разрядка. И теперь она явно готовилась к игре по взрослым, буквальным правилам. И в этой её игре теперь должен был появиться союзник…

Сходить купить презики, что ли? — мысль промелькнула, яркая и безумная, и тут же разбилась о суровую реальность. — Нет, какие еще презики, Орлов? Ты спятил? Во-первых, нет денег. У меня, нищего студента, не было ни копейки лишней. Те деньги, что я заработаю здесь, уйдут на долги, на еду и на то, чтобы не выгнали из общаги. Во-вторых… а если узнает или, не дай боже, увидит Татьяна?

Она же только что, буквально пятнадцать минут назад, напомнила, что я «её». И презервативы в моём кармане, купленные в разгар рабочего дня, были бы равносильны объявлению мятежа.

Прямому неповиновению…

После того, как я только что… кончил ей между сочных прекрасных сисек, это был бы мой окончательный и бесповоротный смертный приговор. Её месть была бы страшной!

Божечки, кошечки, — с отчаянием, граничащим с истерикой, подумал я, — я только что отдал все свои соки, всю свою волю, всю свою жалкую гордость одной женщине, а другая, похоже, не менее ненасытная, уже требует… своей порции?

Да я же пуст! Выжатый! Сухой! У меня ничего нет! Буквально нихера! Яйца пустые!

Нет. Покупать нельзя. Слишком опасно. Слишком дорого. Слишком поздно. Да даже сама эта мысль просто абсурдна!

Да и вдруг я вообще надумал себе это всё? Может, она имела в виду что-то другое? Млять…

Я стоял, как парализованный, посреди пустынного коридора, чувствуя, как на меня накатывает новая, ещё более изощрённая волна безумия. Моё тело, предательское и похотливое, уже откликалось на намёки Ирины, вспоминая её гибкое, отзывчивое тело, её наглые, требовательные стоны и её горячую, влажную кожу.

В паху заныла знакомая, тупая тяжесть, возвещая о том, что, вопреки всем законам физиологии, во мне ещё что-то осталось. Но разум, забитый страхом, усталостью и осознанием полной своей беспомощности, кричал одно-единственное слово: «СТОП!».

Ладно, — смирился я, чувствуя, как апатия, тяжёлая и серая, как свинец, снова затягивает меня в свои безразличные объятия. — Просто сделаю ей массаж. Как обычно. Разомну её длинные ножки, её упругие ягодички, её гибкую спинку и… сиськи…

А вдруг что — сделаю вид, что я глухой и слепой. А если она начнёт… это… если её рука снова поползет вниз… то что тогда? Резко одёрнуть? Сказать: «Ирина, хватит, мы не можем, я не готов, это непрофессионально»? Звучит до жути жалко, фальшиво и смешно, особенно после того, что уже успело случиться.