Чтение онлайн

Я ответил ей с той же яростью, в которой смешались ненависть, отчаяние и порочное влечение. Мои руки сами собой обхватили ее талию, прижимая к себе, чувствуя под тонкой тканью ее рубашки всю ту власть, что она надо мной имела. Она упиралась в меня бедрами, и сквозь ткань нашей одежды я чувствовал исходящий от нее жар — живое напоминание о только что пережитой близости, о той грани, что мы переступили, и о тех, что нам еще предстояло переступить.

Она разорвала поцелуй так же внезапно, как и начала. Ее взгляд скользнул вниз, на липкие белые пятна, растекшиеся по ее коже и испачкавшие шелк блузки, и на ее губах застыла легкая довольная улыбка.

— На сегодня… мы закончили, — сказала она, и в ее тоне прозвучала насмешка, смешанная с усталым удовлетворением хищницы, насытившейся игрой. — Приведи себя в порядок.

Она повернулась и быстро застегнула пуговицы, затем, схватив свой пиджак и накинув на плечо так, чтобы хоть немного скрыть то, что я натворил, с гордо поднятой головой и пятнами моей спермы на груди, как трофеями, вышла из комнаты. Ее каблуки отстучали по кафелю четкий, удаляющийся ритм, затем я услышал, как дверь захлопнулась. Этот глухой звук показался мне не случайностью, а расчетливым жестом, словно это закрылась не дверь комнаты персонала, а решетка клетки.

Она оставила меня одного в оглушающей тишине, где только гул в ушах смешивался с тяжелым ароматом ее духов, пота и секса. Воздух был густым, как сироп, и каждый вдох напоминал о только что случившемся. И да, чёрт возьми, часть меня — та самая, что только что дрожала от яростного наслаждения, — была совершенно не против.

Внутри бушевал странный, извращенный восторг, замешанный на злости и острой, как лезвие, признательности. Она… нашла во мне то, о чем я и сам не догадывался. Какой-то потаенный включатель, и нажала на него без зазрения совести.

Уголок моих губ дрогнул в подобии улыбки, и я подумал: «Ладно, Татьяна Викторовна. Хорошо. Ты выиграла». Я потянулся к своей ширинке и застегнул молнию с тихим, решительным «зззыык».

Глава 15

Инструкция к искушению

Выиграла… конечно, млять, выиграла! — пронеслось в голове. — А как ей не выиграть с такими сиськами? Они же как два козырных туза! Против них ничего и быть не может! Самая, млять, сильная карта!

Я стоял на том же месте еще с минуту, и всё моё тело мелко дрожало от странной, извращённой эйфории, смешанной с осознанием собственной низости. Я был полностью в её власти. И в понимании этого, чёрт возьми, была какая-то порочная, освобождающая простота. Я чувствовал себя выжатым, просто опустошённым до дна, но где-то в самой глубине, под слоем усталости и стыда, тлел тот самый демон, что был доволен, очень доволен произошедшим.

Сделав несколько неуверенных шагов, я вышел в коридор.

Он встретил меня той же зловещей, вымершей пустотой, что и полчаса назад. Я снова стал призраком, блуждающим по лабиринту собственного падения, где единственным маяком, единственным подобием убежища в этом море безумия был мой кабинет.

Я поплелся туда, волоча ноги, чувствуя, как каждый мускул ноет от напряжения и опустошённости. Когда дверь в кабинет закрылась, я прислонился к ней спиной, закрыл глаза и попытался отдышаться, выгнать из лёгких тот густой, опьяняющий воздух, что витал в комнате персонала.

Бесполезно. Он был во мне.

В ноздрях так и стоял терпкий, мускусный запах её кожи, смешанный с ароматом духов. На языке — привкус её власти, металлический и сладкий одновременно, а в паху — пустая лёгкость после мощнейшего оргазма.

Я плюхнулся на стул, уставившись на часы, висевшие на стене. Стрелки, казалось, застыли. Время остановилось, затаившись в ожидании новой катастрофы. Скоро. Совсем скоро должен был начаться сеанс с Алисой.

Алиса…

Само это имя, холодное и отточенное, как лезвие конька, вызвало во мне новую, совершенно иную волну смятения. Ледяная, неприступная Алиса. Та самая, которую я… застал в прачечной за тем самым интимным моментом.

После всего, что только что случилось с Татьяной, после той грубой, властной близости, я сомневался, что смогу вообще к кому-либо прикоснуться. Мои пальцы всё ещё хранили память о бархатистой груди Татьяны, о её властных, требовательных словах.

А уж прикасаться к Алисе, к этому фарфоровому созданию, чей холодный, пронизывающий взгляд сейчас казался мне страшнее любой ярости, — было бы высшей формой кощунства.

Минуты ползли, как израненные звери, тяжко и медленно. Кабинет был готов к новому сеансу, а я — нет, совершенно нет, поэтому я просто сидел, пытаясь сосредоточиться.

Десять минут позже положенного времени. Пятнадцать. Двадцать.

Тишина в кабинете из просто отсутствия звуков превратилась в нечто материальное, давящее, оглушительное. Эта тишина звенела в ушах, стучала в висках и шептала о том, что что-то не так.

Где она, млять? Забыла? Не рассчитала время? Нет, не может быть, она же сама пунктуальность… А значит, скорее всего, виной всему та дурацкая сцена в прачечной, и теперь она просто не может заставить себя лечь под мои руки.

Ладно, ледышка, — с горькой, усталой усмешкой подумал я. — Сиди в своей скорлупке. Прячься. Мне бы сейчас самого себя в порядок привести, а не твои выточенные мышцы разминать.

Но долг — или, вернее, его жалкая, избитая видимость, которую я тут отчаянно пытался сохранить, как утопающий держится за соломинку, — тянул меня из кабинета. Найти. Узнать. Сделать вид, что я всё ещё что-то контролирую в этом сумасшедшем доме. Что я не просто игрушка, которую завели и бросили, а специалист, который следит за графиком.

С трудом оторвав себя от стула, я вышел в коридор. И, как по какому-то дьявольскому наитию, почти сразу же наткнулся на Ирину. Она вынырнула из-за угла, словно её кто-то вызвал самим моим смятением, моим запахом страха и угасающей похоти.

Рыжая бестия предстала передо мной, загораживая путь. В её глазах цвета зелёного льда вновь плясали насмешливые чертики, как и в самый первый день.

Она вернулась, — пронеслось в голове, — настоящая она.

Ирина окинула меня с ног до головы насмешливым, всевидящим взглядом, будто рентгеном просвечивая мою помятую рубашку, мой уставший вид, мою душу, испачканную случившимся недавно.

— Что-то видок у тебя… не очень. — её голос был сладким и озорным. — Устал? Может, помочь тебе расслабиться… — она подчеркнуто медленно облизнула губы. — Как и ты мне… помогаешь?