Чтение онлайн

Перед лицом Эймара возникла жирная ножка, и тогда он как можно громче крикнул:

— Его величество Вилиам Светлый ждет меня!

Ольмерт прекратил дурачиться, а молодые люди расстроенно затянули: “Не-е-ет…” Симель с отвращением оглядела их лица: они забыли, чей это двор и за чей счет они пьют? Принц Сейтер отвернулся и пошел к столу с закусками. «Вместо того, чтобы решать проблемы, он будет слушать песни», — бросил он жене, не таясь..

Сир Ольмерт примиряюще вскинул верх обе руки:

— Господа! Мои лорды! Я должен признать свое поражение! — Он кивнул музыканту, отступая. — Меня победил этот могучий воин… языка!

Молодежь, стоявшая вокруг тесным кольцом, засмеялась, придумывая рыцарю языка подвиги. Ольмерт раскланялся и закружил в танце хорошенькую леди, отступая в середину зала. Молодые люди потянулись за своим предводителем.

Эймар благополучно пробрался к выходу, и вскоре они уже покинули зал. Отогнав бесполезное раздражение, Симель первой ступила на широкую лестницу. В ушах все еще стоял неприятный звон.

— Так вот, я беспокоюсь за его величество… — зашептала она, чтобы не услышали стражники, — король не в духе, и не думаю, что стоит петь ему о былых временах, славных подвигах… Понимаешь?

Эймар напряженно кивнул. Они поднялись на два пролета и вышли в коридор, ведущий к королевским покоям. В ночной тишине слышалось стрекотание сверчков, большинство обитателей замка давно отошло ко сну, стражники застыли у стен, и две тени, скользящие по темному коридору, были похожи на призраков. В мягком свете ламп они добрели до резных дверей, и Симель уже кивнула гвардейцам, как вдруг Эймар схватил ее руку.

— А король… в постели?

— Да. Но ведь он сам позвал тебя, так что не трусь. Ты не увидишь ничего низкого, земного… — она запнулась, подбирая слова. — Трон, кровать — все это теряет значение, когда имеешь дело с Вилиамом. Ты поймешь.

Усатый гвардеец одобрительно хмыкнул и открыл им дверь. Белые простыни светились в темноте, и окутанный этим сиянием король задумчиво смотрел на свои руки. Его брови сошлись у переносицы, мысли бродили где-то очень далеко. Эймар вошел и низко поклонился, а когда Симель перетащила для него к камину обитую бархатом скамеечку, сел и молча уставился на Вилиама. Простая обстановка, привычная Симели, здорово его смущала. Когда король наконец повернул к нему голову, Эймар откашлялся и полувопросительно произнес:

— "Осеннее воспоминание".

Король ничем не дал понять, нравится ли ему такой выбор, глаза его смотрели сквозь музыканта. Тот слегка побледнел, а Симель, устроившись в кресле, незаметно махнула рукой: давай! Эймар снова откашлялся, а потом коснулся струн, и вся его тревога мигом пропала, лицо наполнилось вдохновением, пальцы уверенно и легко запорхали по грифу лютни.

Весной ты бабочкой была, я жил тобой одной.

Ты говорила мне «люблю», и ты была со мной.

Не глубже небо твоих глаз, не ярче, не синей.

Я говорил тебе «люблю», и ты была моей.

Зеленый лета яркий цвет ласкал вечерний зной,

Ты говорила мне «люблю», и ты была со мной….

Симель сидела, подперев рукой подбородок, и смотрела на огонь в камине. Тонкие языки пламени тянулись к дымоходу, будто огонь что-то писал в воздухе красными чернилами. Она не сводила глаз с этого единственного островка света и снова перестала видеть стены, они растворились во тьме, так что вернулось ощущение полета — чувство, будто она лежит в воздухе на большой высоте. Голос Эймара плавно проходил сквозь сознание, и Симель подумала, что, может быть, лучше опять стать мотыльком и летать вокруг маяка, но тут музыкант взял высокую ноту, и она вернулась в земной мир.

Я видел, как твоя рука лежит в его руке.

Ты говоришь ему «люблю», как говорила мне.

Лишь осенью польют дожди, я вспомню о тебе.

Ты говоришь ему «люблю», как говорила мне…

Король прикрыл глаза и несколько раз кивнул, словно в музыке нашлось отражение его чувствам. Эймар улыбнулся, но вновь неуверенно закусил губу, выбирая следующую песню. Потом он взял несколько аккордов, и Симель сразу узнала старую мелодию: в этой песне рассказывалось об удалом моряке и женщине, всегда ждущей его на берегу.

Один мотив сменялся другим и, слушая менестреля, Симель всматривалась в лицо короля. Ей всегда казалось, что, когда людям больно, успокоить их может только музыка. Не излечить, не обрадовать, а именно успокоить. Но морщины на лице Вилиама так и не разгладились, напряжение, сквозившее в каждом движении, не ушло. Симель не привыкла к тому, чтобы его взгляд останавливался на чем-то ближе собственных мыслей, но музыку король слушал, хмуро глядя на покрывала кровати.

Эймар исполнил около десятка всеми любимых песен и, окончив последнюю задумчивым, протяжным звуком, принялся подкручивать колки. Море все также тихо спало за окном, маяк неустанно боролся с тьмой. Король поднял глаза и посмотрел на менестреля, старающегося как можно тише настраивать лютню. Неожиданно он проговорил:

— “Король и Солнце”, пожалуйста.

Не успела Симель вознести даже самую короткую молитву о том, чтобы Эймар не обернулся в ее сторону, как тот уже испуганно взирал на нее со своего места. Вилиам проследил его взгляд и с неудовольствием приподнял одну бровь. Симель осторожно заглянула ему в глаза. Она всего лишь заботилась о его чувствах.

— Это лишнее, — сказал король.

На лице Эймара мелькнуло недоумение, он смутился, но быстро оправился и глубоким, сильным голосом запел:

Там, где остров, что последний,

Там, где север — мира край,

Знают все одну легенду,

Что поведаю я вам.

Светлый Вилиам, властитель

Трона в замке Хаубер,

Сделать цельным королевство

Захотел из всех земель.

Он под властию своею

Предлагал защиту всем.

Обещал, добро где правит,

Не угаснет счастья свет.

Он зажег сердца надеждой

Всех, кто был нуждой тесним,

Он призвал к себе любого,

Кто готов идти за ним.

И поднялись те, кто жаждал

Мир и счастье обрести.

Клятву верности решили

Вильяму приподнести.

И тогда в порыве страстном

Лорд, что клятву ту давал,

В жизни раз лишь на колени

Перед Королем вставал.

Но, как в горсти бриллиантов

Попадается стекло,

Так и жадность, ложь и зависть

Меж людей есть все равно.

Тех, кого сожгла гордыня

В пепел, словно лист сухой,

Повела на поле злоба

Против Короля войной.