Чтение онлайн

Э-э-э.

Вот, женщины!

Как «важное дело» переходит в руки пускающего слюной самца на вид желанного тела – сдают назад, перепутав педаль «ТОЛЬКО ВПЕРЁД».

— Серафима Ильинична-а-а, — запрокидываю голову, тяжело дыша. Не успокоится мне, когда от неё так пахнет. Насильно не возьму, если даже член отсохнет в эту же секунду.

— Надо в магазин за сливками для антуража, глаза подвести, губы подкрасить, трусишки красивые надеть, сделать укладку и обновить зону бикини… — тараторит так быстро, что голова идёт кругом.

Так дело не пойдёт.

Не хочет здесь – после поездки на завод утащу в свою берлогу и буду любить без всякого маскарада, что у неё засел прочным списком в такой умной голове.

— АЙ! — под девичий испуганный писк, отточенным действием возвращаю Кузнецову на стол.

— Серафима Ильинична, нормальному мужику с хорошей потенцией глубоко похрен (во второй раз, но в максимальной степени своего значения) на идеально гладкий лобок и намалёванное лицо. Секс про физику, химию и динамику, а не про маскарад, — убрав её ладони с груди, несдержанно облизываю сначала один сосок, а затем второй.

— Ага, — кивает много-много раз.

— После обеда мы прокатимся до завода. Мне нужен ваш женский взгляд со стороны, — сам помогаю одеться, закрывая от всего внешнего мира такие прелести. Готов разрыдаться от горя. На что только не пойдёшь, ради удовлетворения женщины... Она меня хочет. Я её хочу. Сексу БЫТЬ!

— После обеда-а-а, — постанывает от моих движений по ключицам. — А-а-а-а… Божечки кошечки-и-и-и, Михаил Михайлович.

Аккуратно ставлю на ноги. Втыкаю губы в ушко, чтобы надрывно прошептать:

— После… — кончиком языка касаюсь кожи, наслаждаясь дрожью желанного тела. Сожрать готов. Неважно на какой поверхности. Главное быть в ней всеми частями тела, что изнывают от жажды. — Напоминаю, что у вас ненормированный рабочий день, Серафима Ильинична.

? Поставьте моей Леди и нашему мишке звёздочку - они этого заслужили.

Глава 18

Глава 18

Серафима

Что меня остановило?

Дать вам предположительный ответ не в моих силах, потому что я сама себе не могу найти оправдания своему поступку.

Я же так хотела Михаила Михайловича (нравится мне так его называть, что-то есть сексуальное в этом), что потекла как течная сучка в период активного поиска подходящего самца для продолжения своего рода. А как загнал меня в угол – показалось, что у меня и не было вариантов, как отдаться на столе в развратной позе.

Заморозилась от этого.

На моей памяти всегда я проявляла бурную фантазию, чтобы фейерверки взрывались под сомкнутыми веками. А тут всё происходило без должной подготовки к сексу и антуража.

Потапов как косолапый мишка крушил все мои стереотипы, протаптывая новый путь к познанию своего тела. Брал ласками и не возникал, что ему что-то не нравится. Словно я была куском первоклассного мяса, а он слишком голодным, чтобы отвлекаться на всякую мишуру. Голыми руками. На чистых инстинктах.

Вот, засада!

Чистых трусов у меня нет!

Помните мою сравнительную характеристику Потапова с музеем? Так, вот… Представьте ситуацию, что я прокралась посреди ночи, чтобы ещё раз полюбоваться объектом своего обожания. На утро в газетах прогремят о моём падении, и никто не захочет иметь со мной серьёзных дел.

Не знаю, как Михаилу Михайловичу удалось слопать целый сет горячих роллов – я не смогла ни кусочка. Организм находится в состоянии дикого перевозбуждения.

Мне нужно «перекурить».

— Лёль, случилось ужасное, — проверяю все кабинки, чтобы нас никто не смог подслушать. Камер здесь нет. Одна напротив двери. — Очень нужно знать твоё мнение, потому что одна я не вывезу и прямо сейчас вернусь в кабинет Потапова и трахну его сама!

Устраиваю свой зад на крышке унитаза, наплевав на гигиену и всё такое. Возможно уже завтра я пожалею о содеянном, но мне очень надо выговориться.

Моё положение в замкнутом пространстве напоминает кабинку на исповеди у священника в специально отведённых местах. Такие я видела в фильмах. Вспомнилось что-то «в тему».

— Я тебя слушаю, дочь моя, — успокаивающим голосом старика, познавшего все грехи этого мира.

Прыснув от смеха, удобнее располагаюсь на пластиковой крышке. Надо ещё подумать, как дозировано подать информацию, чтобы мы не дошли до обсуждения мужских гениталий. Собственно, мне ничего толком не показали. Подавить в зародыше разочарование в виде шумного выдоха – не получилось.

— Ты чем там хрустишь, Лёль?!

— Чипсами, — «хрум-хрум». — Такое кино сейчас будет!

— КинА не будет, подруженька, — смотрю в одну точку. — Мы начали и закончили прелюдией по моей просьбе.

— Это как? — «хрум-хрум».

— Я сама его поцеловала, а когда дошло до подгорания, чтобы развернуть меня и… — зажмуриваюсь до звёздочек под сомкнутыми веками.

— Ты спасовала, — «хрум-хрум».

— Что делать-то, Лёлечка?

— Для начала определиться, хочешь ты продолжения или нет. Дальше действуй строго по плану.

— По какому плану?

— Если план «Б», то тебе понадобиться влажная салфетка, для проведения гигиенической процедуры… — прокашливаюсь.

— Лёль!

— Я читаю из интернета рекомендации! Слушай и не отвлекай!

— Лёль!

— Ну, что?..

— Сильно тебе досталось от моей мамы? — меняю тему, но не снижая градус разговора. Мою маму проще всего сравнить с бомбой незамедлительного действия при контакте с несогласными с её мнением.

— Олимпиада Лукинична уже принесла извинения. Клубника в шоколаде от Алисы Богатырёвой. Курьер доставил минут десять назад. Вечерком с чаем попьём.

— Божечки кошечки, Лёля! Да, какая клубника в шоколаде?! Как мне смотреть в глаза начальнику, когда он мою грудь вылизывал как самый лакомый десерт в его жизни?!

— Надень солнцезащитные очки, Фимочка моя, — «хрум-хрум». — Вы взрослые – должны сами обсуждать свои чувства. Я точно лишняя в вашем бутерброде. Развлекайтесь. Подробностей не жду!

Отбив вызов, смотрю всё туда же. В эту долбанную точку, что плавно в моём воображении становится «запятой» в моём бутерброде страстей.

Не хотела, но надела солнцезащитные очки, когда столкнулись с Потаповым перед дверью в его кабинет.