Чтение онлайн

— Буду рад оправдать ваше доверие, миледи! — я чуть наклонил голову. — И я постараюсь завершить расследование как можно скорее. И если вы не возражаете, то пару вопросов хотел бы задать прямо сейчас.

— Прошу вас, ваша светлость, — ее сиятельство поставила на блюдце чашку, которую до того держала в руках, — я в вашем распоряжении.

— Слышали ли вы о краже серебряной табакерки, которая случилась за день до смерти вашего сына?

Она вздохнула, скорбно поджала губы и кивнула.

— Да, ваша светлость, я слышала об этом. Довольно неприятное происшествие. Джейкоб был очень расстроен. Это была любимая табакерка моего мужа и его отца.

— Вот как? Значит, для вас и для его сиятельства эта вещица имела не только материальную ценность, и для вас было делом чести ее вернуть? — я дождался от хозяйки еще одного кивка и продолжил: — Но тем не менее его сиятельство не захотел обращаться в полицию.

— Он хотел избежать скандала, — пояснила она.

— Простите, миледи, но это трудно понять, — нахмурился я. — Что скандального было в этом происшествии? Разве что его сиятельство подозревал в краже кого-то из домашних?

Ее щеки гневно запылали, и она бросила на меня рассерженный взгляд.

— Как вы можете предполагать такое, милорд? Разумеется, он не подозревал никого из членов своей семьи.

— Даже свою жену?

— Даже свою жену, — не колеблясь, подтвердила леди Розмари. — Как бы я ни относилась к леди Кэтрин, я уверена, что она не воровка. Это сделал кто-то из слуг, можете мне поверить.

— В таком случае у нежелания его сиятельства обратиться в полицию нет вовсе никаких оснований. И если на одной чаше весов стоял пусть даже и маленький скандал, а на другой — возможность вернуть дорогую для семьи Кросби вещь, то выбор, мне кажется, был очевидным. И если лорд Джейкоб принял другое решение, то этому есть только одно объяснение.

Я отложил нож и вилку и позволил слуге забрать приборы и налить мне в чашку горячего чаю. Хозяйка же, дождавшись, когда мы снова останемся одни, спросила:

— И каково же это объяснение, сэр? — голос ее прозвучал странно-хрипло.

— Эта табакерка была подделкой. Или, по крайней мере, фальшивыми были камни, что ее украшали.

Когда я произносил это, то смотрел прямо на графиню. И сразу заметил, как румянец схлынул с ее щек.

Несколько секунд она медлила, но затем всё-таки решилась признать:

— Да, ваша светлость, вы правы! Украденная табакерка была подделкой.

Это признание совсем лишило ее сил, и она надолго замолчала, вызвав слугу и велев ему принести еще чаю. И только когда она сделала из чашки пару глотков, разговор продолжился.

— Но вы не должны думать ничего дурного, сэр! Дело в том, что несколько месяцев назад мой сын получил крайне выгодное предложение о продаже этой вещицы. Должно быть, вы знаете, что в мире есть немало известных коллекций табакерок. Так вот, владелец одной из этих коллекций — мистер Гордон из Америки — предложил Джейкобу просто немыслимую сумму денег. Отказываться от такого предложения было бы неразумно.

— Почему мистер Гордон захотел купить именно эту табакерку? — поинтересовался я. — Насколько я понимаю, в коллекции графа Кросби было немало интересных экземпляров.

— Дело в том, что эта вещь когда-то принадлежала российской императрице Екатерине и была подарена ею одному из ее фаворитов. Мой свекор купил ее, когда служил в посольстве в Петербурге. Он привез из России две табакерки — ту, которую украли, и еще одну, украшенную яшмой.

— Откуда мистер Гордон узнал о вашей коллекции?

Она отпила еще немного чаю и промокнула губы льняной салфеткой.

— О ней знают многие. О ней даже писали в одной из лондонских газет. Разумеется, наша коллекция не идет ни в какое сравнение с коллекцией самого мистера Гордона — в той насчитывается более сотни экземпляров со всего мира.

— Насколько я понимаю, ваш сын дорожил своими табакерками, — осторожно заметил я. — Решение расстаться с одной из них, должно быть, далось ему трудно?

Она закивала.

— Именно так, ваша светлость! Но за то время, что мистер Гордон гостит в Англии, наши семьи сдружились, так что это была не столько выгодная сделка, сколько дружеское одолжение.

Она отчаянно пыталась сделать вид, что это было обычным делом, не заслуживающим с моей стороны никакого интереса. Но кое-что мешало мне с ней согласиться. Такой человек, как граф Кросби, решился бы расстаться с семейной реликвией только в самой отчаянной ситуации.

— Но зачем нужно было делать копию проданной табакерки? Ваш сын хотел, чтобы никто не узнал о том, что он стал распродавать свою коллекцию?

Бледность и болезненный румянец сменяли друг друга на щеках графини так часто, что я уже почти перестал обращать на это внимание.

— Как вы могли такое подумать, сэр? — возмутилась она. — Джейкоб всего лишь хотел оставить себе на память хотя бы копию.

Она явно хотела, чтобы я ей в этом подыграл. Как благородный человек я не должен был спрашивать ее о финансовых затруднениях. Но сейчас я был не герцогом, а главой королевской службы сыска. И о соблюдении политеса я думать не мог.

— Послушайте, ваше сиятельство, будет лучше, если я узнаю правду именно от вас, а не от слуг или от ваших соседей! Напоминаю, что речь идет об убийстве вашего сына, и если вы хотите, чтобы я нашел преступника, то не советую вам ничего от меня скрывать. Вы были близки к разорению?

На сей раз она посмотрела мне прямо в глаза. И вздохнула.

— Да, мы находились в сложном положении. Нам срочно нужны были деньги, и предложение мистера Гордона оказалось как нельзя более кстати.

Взглядом она почти молила меня о том, чтобы на этом я остановился, но я должен был задать ей следующий вопрос.

— А на что именно вам нужны были деньги так срочно?

— Мой внук Сэмюэль крупно проигрался в карты, когда учился в университете. Он впервые оказался один далеко от дома и позволил втянуть себя в игру на большие ставки.

— А выплатить долг он не смог.

— Да, найти быстро такую сумму было очень сложно. Поэтому он вынужден был покинуть университет. К счастью, это не получило громкой огласки. Но, продав табакерку, Джейкоб уплатил долг чести, так что об этом уже не стоит говорить.

Нечто подобное я и предполагал, когда услышал о том, что Сэмюэль Кросби бросил учебу в университете.

— А развод вашего сына с женой тоже был обусловлен финансовыми проблемами?

Еще одна пауза в разговоре. И еще один кивок.