Чтение онлайн

– Если Его Величество аннулировал развод, имея какие-то свои интересы в сохранении нашего брака, то почему ты так уверен, что не проигнорирует это прошение?

– Да потому что не позднее чем через две недели мы должны явиться во дворец на заседание о рассмотрении дела! Я не дам тебе наставить мне рога! Я должен быть уверен, что мне не придётся воспитывать чьего-нибудь ублюдка! К тому же на первых месяцах путешествовать опасно... И кто посмеет удовлетворить твоё прошение о разводе, если нас будет связывать ребёнок? Даже присланный из столицы лекарь подтвердит, что моё заявление не голословно, а имеет основание! Веское... – Ойген сбросил с себя рубашку и кинул на пол.

– Не подходи! Последний раз предупреждаю!

Этот хмельной мерзавец сделал ещё один шаг, и тогда я ударила наотмашь. А потом ещё раз.

Крик Ойгена потом ещё долго стоял в моих ушах. Во время первого удара я не только опалила его, но и немного облила горячим воском обнажённый торс, Так что вторым лишь добавила страданий, попав тяжёлым канделябром на свежие ожоги. Но холёному изнеженному телу Ойгена и этого было достаточно, чтобы мужчина повалился на пол и заорал так, словно я всю «мужскую гордость» открутила. Пока бывший муж корчился на полу, я кое-как перебралась через него и побежала в его спальню, заперев смежную дверь на торчащий из замочной скважины ключ. Канделябр пришлось бросить сразу после второго удара, потому что даже для моего окрепшего тела ноша была тяжеловата, но с тумбочки возле кровати Ойгена прихватила подсвечник и метнулась к входной двери. Привычка бывшего мужа оставлять в ней ключ позволила мне беспрепятственно выскочить в коридор, где сразу же наткнулась на бегущих золовок и свекровь, пытающуюся быстрым шагом догнать дочерей.

– Что здесь происходит?!

Стараясь держаться от них на расстоянии, отдышавшись, я ответила: – Ойген вломился ко мне только что в спальню... В сильном подпитии... Был похож на зверя...

Айталь глумливо хихикнула: – Жена должна принимать мужа любым!

Однако Доротея быстро заставила среднюю дочь замолчать, пихнув локтем в бок: – Быстро принеси мне ключи! Говорила же ему, что не стоит идти в таком виде к Кристине!

Из-за моей двери раздался очередной полухрип-полукрик Ойгена, заставивший свекровь поторопить свою старшую дочь. Прибежавшая обратно Айталь трясущимися руками не сразу смогла попасть в замочную скважину, а как только замок щёлкнул, все ринулись в спальню.

– Убила! Убила! Она его убила! – заверещала Эрсель, падая в обморок, при этом нисколечко не промахнувшись мимо кресла.

– Замолчи, дура! – рявкнула Доротея на неё, бросаясь к сыну. – Если ты, мерзавка, покалечила его, то берегись! Твоя жизнь в моём доме до развода покажется мёдом!

Да плевать, мне бы только как-нибудь дотянуть до того, когда настанет срок отъезда во дворец, а там видно будет. Даже если Ойген пойдёт на гнусность и привяжет к кровати, ничего у него не выйдет: перед отъездом из охотничьего домика я приняла меры, на месяц действия должно хватить, а потом ещё один пузырёк в запасе есть. Потом уже придётся решать проблемы по мере поступления. Но я всё-таки надеялась узнать, чего от меня хочет король, и добиться повторного расторжения брака. Главное, чтобы ему не взбрело в голову выдать тут же меня снова замуж.

Доротея было сунулась к сыну, но только отлетела в сторону, когда тот пытался подняться. На деле же он не был настолько пьян, как прикидывался, больше играл на публику, изо всех сил изображая пострадавшего. Прямо как маленький мальчик, привыкший, что все вокруг него ходят на цырлах при малейшей жалобе. Весь этот цирк продолжился, когда появился сонный мэтр Жилло и начал оказывать первую помощь пострадавшему. Хорошо хоть уговорил весь этот кудахчущий курятник переместиться в комнату Ойгена для большего удобства.

Два дня бывший муж отлёживался, зализывая раны, а потом, наконец, покинул свою комнату. Я же старалась спать урывками, чтобы не пропустить появления кого-нибудь из Майеров у себя. С едой тоже стала предельно осторожна, пробуя с помощью дара проверять хотя бы фрукты. Одного раза хватило, чтобы понять, что отказаться от своего плана удержать меня в поместье, Ойген не готов. Но теперь в моём распоряжении были оба ключа от смежной двери и плотно вогнанный упор, вбитый в паркет и мешающий открытию двери. Пришлось, правда, потрудиться, чтобы аккуратно разломать один из стульев и получить пригодные гвозди и доски.

Ещё дня через четыре Ойген всё-таки решил появиться у меня снова. Как и в прошлый раз, я старалась держаться от него подальше, а к подоконнику, на котором лежала ножка стула с торчащими из неё гвоздями, поближе.

– Чего тебе нужно? Последнего визита ко мне было мало?

Ойген мрачно глянул на меня из-под бровей: – Погорячился, с кем не бывает. Долго собираешься свою голодовку продолжать?

– Столько, сколько потребуется. Лучше тебе ко мне не приближаться, всё равно найду способ, как тебе воспрепятствовать! Хоть всю мебель вынесите, оставив голый матрас, меня это не остановит, – я едва не добавила, что в случае чего и сердце ему остановлю, если дело зайдёт настолько далеко, но сдержалась. – Убирайся прочь!

– Ты же так хотела моей любви, Кристин. Я готов тебе её дать!

От возмущения у меня слова застряли в горле, а рука сама потянулась к канделябру, погнувшемуся при падении, но по-прежнему стоящему на столе.

– Ты окончательно с ума сошёл?! Вначале говоришь, что мне придётся принять на своё имя ребёнка Линды, а теперь заявляешь о любви? «Готов дать»! Отсыпать кусочек для отвергнутой жены! Какая неслыханная щедрость! Ойген, по-хорошему прошу: уходи, если не хочешь лишиться глаз, которые я тебе выцарапаю при первой же возможности!

Если раньше я считала Ойгена обычным садистом и нарциссом, то теперь всё больше убеждалась в его безумии. Ну не может нормальный человек, если это словосочетание применимо к этому мерзавцу, так лихо перескакивать с одного на другое и надеяться, что его простят. Если план с условным бастардом не был каким-то удивительным для этого мира, ведь не раз жёны аристократов были вынуждены молча принимать нагулянных супругом на стороне детей, то желание Ойгена до последнего сохранить наш никчёмный брак, чтобы обеспечить законность появления ребёнка от Линды начинала раздражать.

– Ты хорошенько подумай, Кристин, дадут ли тебе ту свободу, на которую ты рассчитываешь? А так ты бы признала нашего с Линдой ребёнка, родила нашего общего, а потом я дал тебе денег, и ты, сменив имя, тихонько бы уехала за пределы Бронхеджа... Для всех официально просто бы умерла. Годик-другой минет, спокойно вернёшься к своему любовнику, или сколько их там у тебя.

Я расхохоталась, придвигая канделябр к себе: – Нет, ты точно сбрендил! Даже если вдруг случится чудо, и я забеременею, то кто мне даст доходить до срока?! Вы же меня тут же в могилу отправите, причём самую настоящую! Или ты забыл, что говорил ночью несколько дней назад? Я хорошо помню. Равно как и то, как ты корчился, получив вот этим. Свечки зажечь, чтобы память освежить в подробностях?

Ойген прыгнул вперёд, намереваясь отнять канделябр, но только получил им хорошенько в лоб. Откинув тяжёлый предмет, он попытался снова накинуться на меня, но замер, увидев в опасной от себя близости торчащие из ножки гвозди.

– Я не помню, что тогда наговорил, но прошу прощения, Кристин!

– Убирайся!

– Ты ещё об этом пожалеешь, Кристина! – Ойген медленно отступил, а затем покинул мою спальню.

Если вспомнить карту Бронхеджа, то путь от поместья Майеров до столицы займёт примерно неделю, значит, со дня на день придётся выезжать, чтобы не навлечь на себя гнев Его Величества. Моих скромных запасов сухарей и сушёных яблок пока хватало на то, чтобы продержаться, но дни шли, подносы с едой перестали приносить, дрова закончились. Хорошо хоть спичек пока хватало. На растопку камина пошёл сперва один стул, потом другие. На то, чтобы прогреть всю комнату этого было мало, но я экономила, пытаясь разгадать, каким образом Ойген сумел проигнорировать приглашение короля. Объявил о моей беременности? Тогда дело плохо...