Чтение онлайн

– Вот так да! вот и рассуждай, что женщина,– удивился мужичок,

– Да, я, будучи в девках, страсть сильная была, меня даже мужчина не всякий одолевал,– сказала Мэрилин Максимовна.

–Нет, а вы позвольте так взяться, на-борки!– раскидывая кудри, завёлся развеселившийся Сергей.

– Ну, берись,– ответила раскрасневшаяся Мэрилин Максимовна и приподняла к верху свои локоточки.

Сергей сначала взял за руки, потом обнял молодую хозяйку и прижал её к себе. Через красную рубашку он почувствовал твёрдые соски Мэрилин.

А она только шевельнула плечами, как будто поощряя его. Сергей приподнял её от полу, подержал на руках, сжал и аккуратно поставил на землю.

Мэрилин Максимовна не успела даже распорядиться своей хвалёной силою. Вся красная-раскрасная поправила она, сидя на лавке, свалившуюся с плеча шубу, провела ладошкой по искрящемуся меху и тихо пошла в дом, улыбаясь и о чём-то думая.

Сергей молодецки кашлянул и крикнул работникам, пересыпающим зерно:

– Ну, вы, олухи царя небесного! Сыпь, не зевай! Гребла не замай, будут вершки, наши лишки!

Вслед за Мэрилин Максимовной поплелась успокоившаяся кухарка Аксинья.

– Девичур этот проклятый Серёжка!– сказала она,

– Всем вор взял, что ростом, что лицом, что силою мужской, и улестит, и до греха доведёт. С ним очень хорошо и приятно, он ласковый, а что уж не постоянный, подлец, пренепостоянный, продолжала Аксинья.

– А ты, Аксинья.... того,– говорила, идучи впереди её, молодая хозяйка,– мальчик твой у тебя как поживает, расскажи про него.

– Всё хорошо, матушка, что ему! Сиську сосёт, песни поёт, но слов пока не разобрать!

– И откуда он у тебя?

– Так нагуляла, на народе ведь живёшь – гулевый, стала быть мой сынок.

– А давно он у нас, этот молодец?

– Кто это? Сергей-то, что ли?

– Да.

– С месяц будет, служил раньше у «копчёного», Знаете вы нашего соседа? Так вот прогнал его хозяин, сказывают, с самой хозяйкой в любви был, «шуры-муры» там всякие. Вот ведь смелый какой.

Кажется Мерилин Максимовне, что она едет на мотоцикле.

Встрепенулась Мэрилин Максимовна, стряхнула головой и вместо мотоцикла конь, черный вороной. Харли зовут его или Чарли, никто точно не знает.

Тёплые, молочные сумерки стояли над городом, раздавался вечерний звон, очень хорошее настроение было у Мэрилин. Зиновий Борисович ещё не возвращался с попрудки, свёкра Бориса Тимофеевича тоже не было дома: поехал к старому приятелю на именины, даже к ужину заказал себя не дожидаться.

Мэрилин Максимовна, от нечего делать, рано проснулась, открыла у себя на вышке окошечко, завела патефон и, прислоняясь к косяку, шелушила подсолнечные зернышки.

Люди в кухне поужинали и расходились по двору спать: кто под сараем, кто под амбаром, кто на высокие душистые сеновалы забрался. Кто-то немного потанцевал под « Волгу».

– А что, нельзя, что ли вальс потанцевать под эту песню,– подумала Мэрилин!

Позже всех вышел из кухни Сергей. Он походил по двору, спустил цепных собак, посвистал и, проходя мимо окна Мэрилин Максимовны, поглядел на неё и низко поклонился. Он напевал «Издалека долго…».

– Здравствуй, Серёжа,– тихо сказала ему со своей вышки Мэрилин Максимовна, и двор смолк, стал словно пустыня безмолвная и даже весь мир перестал что то значить для неё..

– Сударыня!– произнес кто-то через две минуты у запертой двери Мэрилин Максимовны.

– Кто это?– испугавшись, спросила Мэрилин Максимовна.

– Не извольте пугаться: это я!

– Головка от кабачка,– подумала Мэрилин Максимовна, а вслух сказала: «что тебе Сергей нужно?

– Дельце к вам, Мэрилин Максимовна, имею: просить вашу милость об одной малости желаю,– у самого весёлые искорки в глазах,– Позвольте зайти на минуту.

Мэрилин Максимовна лёгкой бабочкой подбежала к двери повернула ключ и впустила Сергея.

– Пришёл к вам, несравненная Мэрилин Максимовна, попросить, нет ли у вас какой-нибудь книжечки, почитать, слышал, есть новый роман с чудным названием " Фукусима". Скука очень одолевает.

– У меня Сергей, нет никаких книжечек: не читаю я их, романов этих,– весело отвечала Мэрилин Максимовна, и добавила: «Мне и так весело на природе, жучки бабочки соловьи вот у меня канарейка живёт,– и показала клетку, стоящую на столе с огромными жёлтыми канарейками.

– А мне немного скучно, жаловался Сергей.

– Работать не пробовал?– пошутил и Мэрилин, – и чего ты скучаешь?

– Помилуйте, как не скучать: человек я молодой, живём мы словно как в монастыре каком, а вперёд видишь только то, что, может быть, до гробовой доски должен пропадать в таком одиночестве, – Сказал Серёжа, лукаво улыбался, поглядывая смело в глаза своей хозяйки.

– Чего же ты не женишься?

– Легко сказать, сударыня, жениться! на ком тут жениться?

"Кругом одни крокодилы", подумал Серёжа, а вслух сказал: человек я незначительный, хозяйская дочь за меня не пойдёт, а по бедности я смог получить малое образование, и мне скучно с девушками полностью необразованными, ведь разве могут они что об любви понимать как следует?

Вот и вы, можно сказать, в утешение бы были для другого человека, а тут вы как эта канарейка в клетке содержитесь.

– Да, мне тоже скучно, – вырвалась у Мэрилин Максимовны, и она отвернулась, прикрыв вышиванием покрасневшее лицо.

Сергей заворожено смотрел на танец Мэрилин Максимовны, он первый раз увидел её ножки, её белые чулочки и розовые туфельки, иногда показывались её коленочки. Серёжа с восторгом переводил взгляд с улыбающегося лица Мэрилин на её ножки, лихо танцующие польку.

– Как не скучать, сударыня, в эдакой жизни! Хоша бы даже и предмет какой у вас был со стороны, так прочие делают вам так что и видится с ним невозможно.

– Ну, это ты… Не то совсем, – опять покраснела Мэрилин и отвернулась к окну.

– Мне бы вот ребёночка бы родить, вот бы с ним мне и веселее стало.

– Да, позвольте вам доложить, сударыня, ведь и ребёнок тоже от чего-нибудь тоже бывает, а не просто так, а танцев да от песен, и от канареек дети не родятся. Я ведь столько лет живши по разным хозяевам и на эдакую женскую жизнь по купечеству глядучи, тоже понимаю женщин.