Чтение онлайн

– Моё сердце такое чувствительное, Мэрилин Максимовна, что вот взял бы его вынул из моей груди и бросил бы к вашим ножкам!

У Сергея задрожал голос!

– Что это ты мне тут про своё сердце сказываешь?! Мне это ни к чему, иди ты к себе!– отвернулась к окну, её платье волнами опустилось вниз и успокоилось, только лёгкая рябь шла по платью бирюзового цвета как будто утреннее море.

– Нет, позвольте, сударыня,– произнёс Сергей своим волшебным голосом! Он сделал шаг к Мэрилин Максимовне.

– Позвольте, посмею я прикоснуться к вам, – он тихо прикоснулся к складкам платья.

– Знаю я, вижу и очень даже чувствую и понимаю, что вам надо на свете! Теперь всё это состоит в эту минуту в ваших руках и в вашей власти!

– Ты чего!– полным волнения голосом сказала Мэрилин. Она повернула к Сергею не чувствуя под собой ног. Волнение захлестнуло её, и, не справляясь с этим нахлынувшим чувством, она схватилась рукой за подоконник.

– Свет очей моих, тайная роза моих ночных грёз! Жизнь ты моя несравненная!– прошептал Сергей, и, оторвав молодую хозяйку от окна, крепко обнял её.

– Ох, ох! пусти, – тихо простонала Мэрилин Максимовна, слабея под горячими поцелуями Сергея, и не понимая, что с ней происходит, помимо своей воли, прижалась к могучей его груди.

Сергей поднял хозяйку, как ребёнка, на руки и унёс её в спальню.

В комнате раздавались песни канарейки, и слышно было веселенькое тик

– Уходи,– сказала томно Мэрилин Максимовна через полчаса, иногда оглядывалась на Сергея и поправляя перед маленьким зеркальцем свои прекрасные волосы.

– Чего я таперича отсюда пойду,– отвечал ей счастливым голосом Сергей.

– Может свекор прийти, двери запрет.

– А может быть и хорошо, что двери запрёт! Мы повеселимся ещё вместе!

– Нет, Серёженька, я что-то сильно боюсь, давай сегодня больше не будем веселиться.

– Эх, душа, душа. А мне всё равно двери, заборы, столбы топерича мне не помеха.

И пошел Сергей, насвистывая вместе с малиновкой из сада песню.

Зиновий Борисович ещё неделю где-то гулял и домой не являлся, кажется он гужбанил с друзьями купцами. Мёд пил пиво пил, надеемся, по губам текло и в рот попало, потому что они были добрые купцы.

Всю эту неделю Мэрилин, жена его, веселилась все ночи с Сергеем.

Много было в эти ночи в спальне Зиновия Борисовича: и винца из погреба попито, и сладких сластей поедено. И сахарные хозяйкины уста поцелованы, и чёрными кудрями на мягком изголовье полюбовно. И холмами грудей поиграно всласть!

Много слышали соловьи да малиновки стонов и криков из окна, Мэрилин была очень счастлива, а Серёжа возгордился собой.

Шептала Мэрилин милые пустячки на ушко Сергею.

В одну ночь не спалось Борису Тимофеевичу, он ходил тихо по дому. Думал о хозяйстве. Решил выпить немного винца, сходил в погреб и взял там штоф водки. Набрал из бочки огурчиков и маринованных помидоров.

Когда выпил Борис Тимофеевич, ему привиделись какие-то человечки, какой-то мужик в красной рубашке. Он подумал: «Да и пусть этот мужичок лазает к снохе: – всё ей не так скучно и страшно будет».

А сам продолжил выпивать, негромко распевая:

Подозвал он человека в красной рубахе и говорит:

– Сказывай, что видел, с кем гулял, что пил и почему ко мне так долго приходил?

– А где был,– говорит человек в красной рубашке,– там меня, сударь, уже нетути.

Наливай, я с тобой посижу, может быть, что-то интересное расскажу.

– Поди, веселился с Мэрилин?– не унимался Борис Тимофеевич

– Про то, хозяин, я тебе ничего не скажу.

Одно скажу: ты счастливый от того, что у тебя в доме живёт такая красавица.

А сейчас давай выпьем.

– Желаю за тебя, аспида, пятьсот рюмочек закатить!

– Воля твоя, хозяин, пей!

– И ты пей со мной, Серёжа.

– Не по рангу мне пить с вами, Борис Тимофеевич.

Схватил дряхлый старик молодого Серёжу за ворот, затащил не упирающегося молодца в свою каменную кладовку, и заставил пить.

Сережа, отбрыкивался, как мог, потом выпил, но вида ни подал, что ему тяжело, и рукавом своей красной рубашки занюхивал после каждой стопки.

Запер Борис Тимофеевич Сергея в кладовочке.

Послал Борис Тимофеевич за своим сыном. Но сто вёрст на Руси по просёлочным дорогам ещё и теперь не скоро ездят, а Мэрилин Максимовне без Сергея и час лишний пережить уже невмоготу стало.

День она терпела, два терпела, а потом развернулась во всю ширину своей натуры и такая стала решительная, что унять её нельзя. Таких баб на Руси за версту люди видели и побаивались, если баба без мужика долгое время. Проведала Мэрилин, где Сергей находится, поговорила с ним через духовое оконце и кинулась искать пути решения своей проблемы,

– Пусти, тятенька, Сергея ко мне, хватит вам столько пить! мне он нужен!

Старик так и позеленел, он никак не ожидал такой наглой дерзости от согрешившей невестки, но побаивался её, потому, что увидел огонь в её глазах.

– Пусти Сергея ко мне, я тебе совестью заручаюсь, что худого промеж нас ничего не было!

А в глазах стоит лукавый огонёк, старик вздохнул,

– Я тебя понимаю, – сказал он,– ты молодая и хотючая женщина, но пусть всё-таки Зиновий приедет и мы с ним порешаем.

А та всё со своим пристаёт: «Пусти, да пусти».

Достал Борис Тимофеевич кадушку с грибами, да закусил ими сверх всякой меры. Почувствовал он тяжесть в желудке, сразу хмель с него как рукой сняло, он вспомнил предсказание гадалки, что умрёт он от грибков, ему было так худо, что, помолившись в путь, Борис Тимофеевич испустил дух.

Увидали любовники, что Борис Тимофеевич умер, переглянулись радостно.

Сергей и Мэрилин перекрестились, Мэрилин спросила Сергея,– ты тоже ел эти грибы.

– Ел, но совсем чуть-чуть, потому что они прогорклые, а я такие не люблю.

Снова перекрестились они, что Господь отвёл от них беду.

Бориса Тимофеевича схоронили по закону христианскому.

Так как Борис Тимофеевич был хозяином со злобным характером, то народ не сильно то загрустил, можно сказать даже возрадовался.

Выпили все на поминках, помянули Бориса Тимофеевича, погрустили немного, и празднование затянулось до ночи.