Чтение онлайн

Я тихо сказала.

— Та девочка, Гленн, давно умерла. А меня жизнь заставила, и я отрастила зубы и когти.

Вот как хочет, так пусть и понимает. А я сказала правду.

ГЛЕНН.

Он чувствовал себя странно. Вроде бы все прояснилось, и даже память вернулась, но не так, как надо, а как будто, чтобы вспомнить что-то, надо было думать об этом довольно сильно, и тогда начинала проявляться картина запрашиваемого файла. Ещё и эти странные словечки, которые вырывались у него как будто вне его воли, сами по себе, и он знал их значение, но при этом знал, что таких слов тут нет… Так что странно многое. И постоянно росло убеждение, что он должен вспомнить ещё что-то очень важное.

Но пока это он отложил в сторону. И так очень много потрясений для него. Главное — Линн не его жена! Вот не зря у него было неприятие ее в сексуальном плане. Хотя бы в этом он чист перед женой. Жена… Гленн усмехнулся, устраиваясь удобнее в постели. Комнату ему отвели хорошую, чистая, большая, с максимумом удобств. Даже ванна с горячей водой появлялась по вечерам, и потом исчезала сама по себе. Он с детства слышал сказки о брауни, но вырос и забыл. Но, видимо, это все-таки, правда, и живут они в этом доме в мире с хозяйкой.

Самой большой загадкой для него оказалась именно она, Мэри. За этот год, прошедший с момента ухода его на войну жена изменилась полностью, он совсем не узнавал ее. Где тихая, робкая девочка, которая чувствовала себя свободно только возле сына, а остальных боялась, даже его. А тут вдруг он встретил сильную, взрослую, уверенную в себе, привыкшую командовать и распоряжаться женщину. Только с Уилли она была по-прежнему добра и нежна. И ребенок льнул к ней. Хотя и его принял нормально, охотно поиграл с ним, показал все свои игрушки, похвастался тем, что учит с мамой грамоту и прочитал ему, ещё запинаясь, несколько предложений. Мальчику явно не хватало отца, и теперь Уилли был рад его появлению. Вначале Гленна покоробило то, что Мэри не приняла его, как мужа, но затем, подумав хорошенько, понял, что жена права, им обоим необходимо время, чтобы привыкнуть к новому положению вещей. Ну, хотя бы не отказалась от него, как от мужа совсем и то хорошо.

Потом был осмотр хозяйства поместья, поездка в деревни. И хотя Гленн старался сделать невозмутимое лицо, но все это потрясло его. Он не понимал, как за такое короткое время, слабая женщина сумела поднять поместье из разрухи, отремонтировать свой дом, организовать столько новых и пользующихся большим спросом производств. Ещё успевала вникать в проблемы жителей своих деревень… и при этом сама не гнушалась грязной работы гончара, и ее подруга, леди Иннис Мак-Линней, тоже спокойно занималась нелегкой работой художника по росписи. Когда он спросил Мэри, как так получилось, она коротко ответила — Жить хотела!

Рассказ о событиях в замке Мак-Коннея заставили сжаться от ужаса и боли душу Гленна. Как было можно так поступить с маленькой женщиной, которая защищала свою честь! Едва не убить ее! Ладно, он мужчина, он привык терпеть боль, но Мэри! Этого он не мог простить ни своему сюзерену, ни его семье. Ещё эти попытки ограбить ее, заставить бесправно батрачить на него! Внутри у него все кипело от возмущения. И когда жена рассказала о мнимой помолвке с соседом в попытке защититься от произвола, то только слабый отголосок ревности где-то проскочил внутри и пропал. Он хорошо понимал, что это был единственный шанс спастись для Мэри. И испытывал к неведомому соседу только благодарность, за то, что тот своим именем прикрыл Мэри.

И вот временами Гленну казалось, что он узнает Мэри и не узнает, будто он должен ещё как-то вспомнить ее, и это относится к тому, что он пока не может вспомнить. Первым звоночком стало то, как утром она одевала сына для прогулке по двору. Интересная шубка, но ещё более интересная шапка на ребенке, с веревочками, завязывающимися на макушке шапки. Он смотрел на Уимлли и видел совсем другую картинку — он, маленький, одетый почти так же, перед ним на корточках присела молодая, красивая женщина и ласково говорит.

— Мишенька, не стягивай резинку с шапки, надует, опять ушки будут болеть, и ты плакать будешь.

Что за видение? И почему его вдруг зовут странным именем Мишенька? Ещё одна загадка в его копилку странностей. Он поймал себя на мысли сегодня за ужином, что Мэри заправляет волосы за ухо таким привычным и знакомым движением, но он, Гленн, никогда не видел его у жены… И опять он решил подождать, однажды это решение ему принесло хорошие результаты, он вспомнил себя, Гленна, вернулся к жене и сыну. Так что подождёт немного ещё.

Сегодня у нас с утра был гость. Приезжал лэрд Максвелл. Вошёл он в гостиную, радушно улыбаясь сразу всем, рассыпая комплименты присутствующим дамам, галантно целуя ручки и рассказывая какие-то светские сплетни. Причем делая это все одновременно. Мы с Иннис уже привыкли к такой его манере поведения и только улыбались ему в ответ, что периодически заставляло хмуриться Грегора. Хоть он и знал, что все это лишь маска, за которой прячется настоящий Максвелл — серьезный, внимательный и добрый, но иногда ревность побеждала в Грегоре все доводы

Так, болтая и улыбаясь, Максвелл подошёл ко мне. Одного короткого, но внимательного взгляда в сторону дивана, на котором Уилли потрясал своего папу умениями в чтении, хватило соседу, чтобы оценить ситуацию и вопросительно поднять бровь, глядя на меня. Я широко улыбнулась

— Представляете, лэрд Максвелл, Господь услышал мои страдания и молитвы и вернул мне моего дорогого супруга! Оказывается, информация о его гибели была ошибочной! Он был тяжело ранен, его подобрали на поле боя люди, проживающие неподалеку. Несколько месяцев он был между жизнью и смертью, без сознания, а когда очнулся, не сразу смог вспомнить, кто он такой. А когда вспомнил, сразу приехал к нам! Разве это не чудо, лэрд Мак-Гренн? Разрешите вам представить моего супруга, лэрда Гленна Мак-Фергюссона. Гленн, это наш добрый сосед, сделавший для нас много хорошего, лэрд Максвелл Мак-Гренн!

Ну не рассказывать же мне про Линн и прочее… Пусть все считают, что я безумно счастлива воссоединению семьи. Гленн встал с дивана, подошёл к внимательно разглядывающему его Максвеллу. Протянул ему руку, с некоторой заминкой сосед ответил на рукопожатие. И только потом я вспомнила, что здесь рукопожатие принято лишь у солдат — однополчан, аристократы же лишь раскланивались при встрече. Пожав Максвеллу руку, Гленн сказал.

— Лэрд Мак-Гренн, от своих домашних я уже слышал много хорошего о вас! И позвольте выразить вам мою искреннюю благодарность за то, что выручили Мэри в очень щекотливой ситуации, рискнули своим именем. Я — ваш должник! Надеюсь ещё не один раз иметь удовольствие видеть вас в нашем доме!

Немного подумав, Максвелл кивнул, при этом был серьёзен, без этой своей лёгкой дурашливости, но вскоре опять вернулся к своему привычному образу. Тут я спохватилась, что не рассказала соседу о нашем салоне, о торговле медом и надо передать ему его долю выручки. А ещё у меня для него был приготовлен небольшой сувенир. Я изготовила небольшой керамический, покрытый глазурью, бочоночек, а Иннис по моей просьбе изобразила на нем веселого медведя с миской меда. Поскольку я делала набросок рисунка по памяти, то медведик получился похожим на Винни-Пуха из советского мультфильма. Вот, опять я нарушила авторские права ещё неродившегося Милна. Хотя нет, английский Винни выглядел по-другому. Я рассказывала Максвеллу подробно о светском мероприятии, последних сплетнях, услышанных в салоне, что рассказывали дамы, недавно побывавшие в других городах. Он слушал внимательно, азартно всплескивал руками, смешно округлял глаза, якобы в изумлении… в общем, дурачился, как мог. Если бы я его не знала, приняла бы за чистую монету. Нечаянно взглянув в сторону двери, заметила там замершую Бернис, не сводящую восхищенного взгляда с нашего гостя. Вот только этого мне не хватало! Влюбленной девочки! Сколько ей там? Тринадцать? Ой, капец! Кышкнула на нее, сделав себе в памяти зарубку, поговорить с девочкой и последить за ней какое-то время.