Чтение онлайн

А вот антикварный магазин оказался совсем иным делом. Он располагался последним в ряду таких же маленьких магазинчиков и стоял слегка в стороне от них – у вас могло создаться впечатление, что его специально спрятали в укромном уголке. Фасад слегка покосился, а стекла в нескольких небольших грязноватых рамах были подернуты рябью, что придавало магазину очень древний вид. Но мое внимание привлекло то, что находилось на витрине.

Обычно я достаточно спокойно отношусь к старым вещам, но за стеклами лежала такая нереальная коллекция разного барахла, что мне захотелось войти внутрь и рассмотреть ее. Среди обычного набора из щербатых фарфоровых фигурок, стеклянных ваз сомнительного назначения и потускневшего серебра стояла подставка для зонтиков в виде слоновьей ноги и лежали медный водолазный шлем и чучело головы бородавочника с двумя восковыми апельсинами на клыках. Рядом со всем этим расположился судок для варки рыбы целиком, служивший подставкой для чучела большой форели.

– Мы ничего не будем покупать, – объявила леди Хардкасл, заметив мой интерес.

– А я, возможно, буду, – сказала леди Фарли-Страуд.

Я проследила за ее взглядом и поняла, что она с восхищением смотрит на подставку для зонтиков в виде слоновьей ноги.

– Зайдем, Эмили, и посмотрим, удастся ли нам получить хорошую цену.

Она открыла дверь, и мы все вошли.

Внутри магазин оказался пещерой с бесконечным количеством разных древностей. Я поездила по миру, бывала на переполненных базарах Шанхая и Калькутты, бродила по блошиным рынкам Парижа и провела достаточно много встреч в задних комнатах захудалых магазинчиков лондонского Ист-Энда, но в коллекции, выставленной в «Антикварной империи» Помфри, было нечто совершенно новое и колдовское. Существует просто барахло, и существует тщательно и с любовью подобранная коллекция удивительного и необычного барахла. И то, что я видела перед собой, явно относилось к последнему. На стене было воздвигнуто чучело головы лося с тропическим шлемом на рогах и мундштуком богато украшенного кальяна в зубах. Под ней стоял целый лес из свечей. Здесь же находился отдел музыкальных инструментов, который, естественно, состоял из помятых тарелок, теноровой трубы, скрипки с потускневшим лаком и лишенной блеска флейты. Но среди всех этих обычных инструментов лежали также два крумхорна [5] , серпент [6] и украшенная узором лютня. Так что при желании здесь можно было собрать духовую группу эпохи Ренессанса.

Но меня это не интересовало, и я перевела взгляд на банджо с изображением корабля, плывущего по Миссисипи, на резонаторе. Я взяла его и стала внимательно изучать.

В задней части магазина мужчина в очках, одетый в длинный пиджак из бархата и такую же феску, беседовал с джентльменом, одетым в довольно новый твидовый костюм от Харриса [7] и соответствующую мягкую фетровую шляпу.

– …не потеряв изначального очарования, – сказал Бархатный Пиджак.

– Я действительно искал нечто подобное, – ответил Твид от Харриса. – Но не такого цвета. И мне кажется, к вам пришли новые покупатели. Так что я возьму вот это и пойду. – Мужчина показал на модель «Ракеты» Стефенсонов [8] , лежавшую на прилавке. Мне показалось, что она была довольно реалистично выполнена из спичек, вот только паровой котел был окрашен в цвета «Юнион Джека» [9] .

– Конечно, мистер Снелсон, конечно, – засуетился владелец магазина. Он завернул крохотный локомотив и получил деньги.

Мистер Снелсон повернулся, чтобы уйти. И тут впервые обратил внимание на новых покупателей.

– Да это же леди Фарли-Страуд, – сказал он. – Доброе вам утро.

– Доброе утро, мистер Снелсон. Украшаете новый дом?

– Да, – мужчина улыбнулся. – Он показался мне немного убогим, так что я решил оживить его несколькими интересными предметами.

– Тогда вы попали точно по адресу, – сказала леди Фарли-Страуд. – Эмили, дорогая, мне кажется, вы еще не встречались с мистером Снелсоном. Он переехал в Литтлтон в прошлом месяце, так что вы уже не самый новый житель деревни. Мистер Снелсон, позвольте представить вам мою хорошую подругу леди Хардкасл.

Два «здравствуйте» прозвучали практически в унисон.

– Надеюсь, они хорошо к вам относятся, – сказала леди Хардкасл.

– О ком вы? – не понял мистер Снелсон.

– Я о жителях деревни. Быть новичком здесь – задача не из легких.

– А, я вас понял, – ответил мужчина. – Знаете, а меня они приняли с распростертыми объятьями. Милое местечко. И полное сплетен. Я, например, слышал, что вы были нездоровы. Надеюсь, сейчас всё в порядке?

– Думаю, да. Я чувствую себя гораздо лучше.

– Отлично. Боюсь, что мне пора идти. Успехов с покупками.

– Спасибо, – поблагодарила его моя хозяйка. – Уверена, что мы с вами еще встретимся.

Мужчина коснулся пальцами полей шляпы и вышел.

К нам подошел владелец магазина. Он был невысоким, кругленьким, со щеками как яблочки и таким загадочным блеском в улыбающихся глазах, что его было заметно даже сквозь крохотные круглые очки с голубоватыми стеклами.

– Доброе утро, дамы, – торжественно произнес он. – Хьюберт Помфри к вашим услугам. Как я рад снова видеть вас, леди Фарли-Страуд. А вот вашу подругу, боюсь, еще не встречал…

– Это леди Хардкасл, – сказала леди Фарли-Страуд, поворачиваясь к моей хозяйке. – Позвольте мне представить вам хозяина всего этого великолепия, мистера Хьюберта Помфри.

– А это моя горничная, Армстронг, – сказала леди Хардкасл.

– Добро пожаловать, миледи. И вам тоже, мисс Армстронг. Вижу, вам понравилось банджо. Должен сказать, что у вас зоркий глаз. На этом прекрасном инструменте когда-то играл мистер Захария Дюшан, один из лучших исполнителей, когда-либо плававших на корабле по могучей Миссисипи. А вы сами играете?

– Немного, – ответила я.

– Так прошу вас, – хозяин сделал широкий жест своей пухлой ручкой. – Играйте!

– Благодарю, мистер Помфри, – ответила я. – Но не сейчас. – И положила банджо на витрину.

– Как вам будет угодно, мисс, – мистер Помфри улыбнулся. – Вам еще что-то приглянулось?

– Знаете, мистер Помфри, – сказала леди Фарли-Страуд, – мне понравилась подставка для зонтиков – та, что в витрине. Напомнила мне о днях, проведенных с сэром Гектором в Индии…

– Отличный выбор, миледи. Однако я с сожалением должен констатировать, дабы не поступиться честью, что это лишь копия, сделанная из алебастра… – Мистер Помфри задумался. – Но опять-таки, может, это и к лучшему. Трехногий слон выглядел бы очень печально… Хотите взглянуть поближе?

– Да, пожалуйста.

Мистер Помфри перегнулся через панель, которая поддерживала витрину, и взялся за стойку для зонтиков. Она выглядела тяжелой и, вместе с остающимся в ней разукрашенным зонтиком, довольно неуклюжей. Хозяин магазина с трудом вытащил ее и поставил на прилавок, чтобы мы могли ее осмотреть.

– Как видите, миледи, она в превосходном состоянии. Очень часто алебастровые копии имеют трещины и сколы, но эта…

– Выглядит она впечатляюще, – согласилась леди Фарли-Страуд. – Я просто немного расстроилась, что она не настоящая.

– Нет, Герти, – вмешалась леди Хардкасл. – Она выглядит совсем как настоящая. Идеальная имитация. У вас появится интригующий objet [10] , а несчастный слон пойдет своей дорогой. Я согласна с мистером Помфри – сложно представить себе что-то более печальное, чем трехногий слон.

– А они что, действительно отрезают ногу? – спросила простодушная Мод.

Мы с леди Хардкасл обменялись взглядами, но промолчали.

– Из собственного опыта я знаю, что на субконтиненте [11] ведется интенсивная торговля отдельными частями тел слонов, – сказал мистер Помфри абсолютно серьезным тоном. – У моего собственного брата там очень успешная компания: «Идеальные толстокожие протезы Помфри»… из Пондишери [12] .

– Неужели? – удивилась Мод. – Вы серьезно?

– Он над вами издевается, Дентон, – вмешалась леди Фарли-Страуд. – Не обращайте внимания.

Горничная окончательно упала духом.

– Простите, мисс, – извинился хозяин. – Это просто маленькая шутка.

– Она это переживет, – сказала леди Фарли-Страуд. – И сколько же вы за нее хотите?

После этого последовала отчаянная торговля. Леди Фарли-Страуд не шутила, когда дело касалось денег. Через несколько минут она сбила цену на три четверти, да еще заставила мистера Помфри оставить зонтик. Я не сомневалась, что он тем не менее заработал хорошие деньги, но догадался напустить на себя трогательный вид побежденного, и леди Фарли-Страуд окончательно уверилась в том, что заключила отличную сделку.