Чтение онлайн

— Замуж? — Ровена растерянно моргнула, на мгновение проявив в лице сильной разгневанной драконицы девичье — молодое и испуганное.

— Всего лишь это, — Хог заметил и усмехнулся в усы. — Неужели вы думали, что я буду вас пытать? Отрезать кусочки? Отдам воинам? Ни в коем случае. Такие прекрасные создания как вы созданы, чтобы нежиться в светлых садах, одеваться в лучшие одежды, носить алмазы, радовать мужа, умножать род. Жить, как полагается леди.

— Но... — Ровена непонимающе осеклась и несколько секунд напряженно думала. Затем вскинула глаза. — Вы... вы... хотите его дискредитировать! Да? Дочь дипломата Лисагора вдруг выходит за фадийца? Они не смогут пропустить это и будут вынуждены заменить его на другого! Так?

— Так.

Хог кивнул, одобрительно наблюдая за Ровеной.

— Переговоры все равно состоятся! — выпалила она.

— Конечно, — согласился министр. — Но не с тем. И не с тем результатом. Ваш отец отлично поработал с Эльзасом, ухитрившись добиться дружеских отношений с его кровожадными верхами. К нашему сожалению. Но, боюсь, другой дипломат его не заменит. Тиреннис добился невозможного, зато стал незаменимым. В этом слабость... Вы знаете, что ему даже пришлось побрататься с недоверчивым представителем Эльзаса? Как вы думаете, на ком женится ваш дядя? На эльзаске весьма скромного происхождения в залог дружбы. А теперь представьте, что Эльзас вдруг услышит про свадьбу дочери своего кровного родственника с фадийцем... — Хог сделал паузу. — Вы же знаете — у нас давно натянутые отношения.

Ровена ошарашенно молчала.

— Репутация такая хрупкая вещь... Только кажется, что она прочна и нерушима. Ты работаешь над ней столетиями, но, что не делай, она всегда стоит на одной ноге и шатается от единственного удара. Я не раз в этом убеждался. Н-да... — министр задумчиво посмотрел в кубок и поставил его на стол. В мужском лице обозначилась философская грусть.

Планы Хога Ровену разъярили.

— Можно мне сока? — вслух кротко уточнила она, прикрыв глаза ресницами.

Хог спокойно наполнил второй кубок и протянул его драконессе.

Ровена приняла напиток и немедленно выплеснула его в круглое лицо мужчины. Кубок отбросила в сторону. Тот с отчаянным звоном врезался в стену и затих.

Запах абрикосов ударил в нос наотмашь. Медленно выпрямившись, министр не спеша отер лицо от осевшего на коже густого сока.

— Однако... — он усмехнулся. Оранжевые капли стекали с подбородка вниз, но в симеолу не впитывались, катились вниз и только попав на ковер, с облегчением растворялись в традиционном узоре.

— Вы меня не заставите! — заявила Ровена и вскочила со скамьи, придерживая на поясе простынь. — Я не дам согласия! И родители не дадут! И... О! Я же не достигла столетия! И по законам моей страны я не могу...

— По своим не можете, — Хог неторопливо кивнул, резко смахивая с брови абрикосовую кашицу. — Зато можете по нашим. В Фадии можно жениться хоть младенцем. Свадьба будет громкой. Такой, что прогремит и на Фадию, и на Лисагор, и, разумеется, на Эльзас. Скоро я познакомлю вас с будущим мужем. О, он знатен, богат, не беспокойтесь. Прекрасная партия, особенно для средней ветки. Вы будете его первой, самой старшей женой. Это выгодное положение для вас и выгодный брак для вашей скромной средней ветки.

— Первой женой? Старшей? — Ровена поперхнулась. — Значит вы... не собираетесь меня отпускать?

— После провала переговоров, ваши родители могут навещать вас, мы же не звери. Встречаться будете, разумеется, здесь. В Лисагор вы больше не вернетесь, — голос Хога стал тверже.

Вытирая руку о дорогой халат, он повернулся к двери, но обернулся.

— А насчет сопротивления... Леди Ровена. Как вам удобнее, чтобы вас держали и мыли или предпочтете более приятный вариант?

На лице мужчины сквозь маску вежливости проявился оскал. Ровена секунду подумала, покрепче закрепляя на поясе сползающую ткань.

— Министр Хог, — лелейно произнесла она, отзеркаливая Хога. — А как вам неудобнее? Чтобы я не сопротивлялась или более неприятный вариант?

Ответ Хог оценил.

— Вы думаете, что можете вести себя храбро, что можете сопротивляться... Но это ошибка. Вы не в Лисагоре, леди Ровена. В Фадии иные обычаи. Вы наверняка знаете, что прибывающим в Фадию рекомендуют беречь пальцы. Как вы думаете, почему? — Хог подождал ответа, но Ровена молчала. — Потому что мы не грозим пальцем, а сразу отхватываем чужие. Вы желаете неприятный вариант, что ж... Вам предоставят другую комнату — эта вам пока не подходит. Подумаете над своим положением в другом месте. До встречи.

Коротко поклонившись, Хог вышел. Уже в коридоре посуровел.

«Однако...» — озабоченно подумал он, раздраженно ускоряя шаг. Сопротивление пленницы министру не понравилось. Сопротивление — это проблема, которую надо убрать, сломить. Но Фадия покоряла и не таких.

— Переодеть в наше, — приказал министр дожидающемуся у двери помощнику, хрупкому мужчине рода Змей. — Снять все, чтобы не осталось ни кусочка чужого. Будет сопротивляться — разрешаю применять силу. Но осторожно, без травм. Руки не распускать. После посадить в комнату для особых гостей. Еды, воды не давать. Следить, слушать. Когда позовет меня, привести.

Помощник кивнул, одновременно вынимая из-под форменной темно-коричневой куртки записку. Хог не любил устные донесения, лучше запоминая письменные.

Охранник Кэйлус здесь.

— Пусть ждет, — коротко бросил Хог, сразу сжигая записку в собственной руке. — Позже.

Он быстро двигался по длинному коридору, направляясь в свое крыло: сейчас Хог мечтал посетить купальню.

— Отец, — призывно произнес высокий голос.

Сын поджидал на повороте. Глянув на темноволосую мальчишечью макушку с высоты своего роста, Хог недовольно стер с волос остатки сока и брезгливо потряс рукой — сок лип к коже, а министру категорически не нравилось это ощущение.

— Где моя будущая жена? — требовательно вопросил сын, поднимая на отца карие глаза. — Я ждал весь день. Я желаю ее видеть. Немедленно!

— Терпение! Первая добродетель! — приказал Хог, но сразу смягчил голос. — Помнишь горного льва, которого я подарил тебе на десятилетие?

— Да.

Они шагали по коридору вместе. Хог не сбавлял шага, с удовлетворением отмечая, что сын поспевает за ним.

— Сначала он был не готов, был непокорным. Помнишь, как он сопротивлялся?

Мальчик серьезно кивнул.

— Он прыгал. Рычал. Не подпускал никого. Царапался. И меня оцарапал, — с осуждением вспомнил он под снисходительным взглядом отца. — Я даже хотел отрезать ему лапы.

— И как бы ты играл с безногим? Если резать всем ноги, кого поведешь за собой? Кто с тобой пойдет? — заметил Хог. — Все сильные сопротивляются. Твоему Енафу тоже потребовалось время. Сначала мы действовали жесткой рукой, и скоро он понял, что мы сильнее, а поняв — присмирел. Потом мы действовали мягкой рукой, и тогда он понял, что мы можем быть добры, и принял нас. С женщинами так же. Твоей будущей жене тоже нужно время и подобный порядок действий, — министр хлопнул сына по плечу. — Терпение, Мегарей. Жди.