Чтение онлайн

Это потому, что я идиотка, когда дело касается этого мужчины. Я ненавижу его и в то же время отчаянно хочу, чтобы я ему понравилась. Я ненавижу, когда он притворяется, что флиртует со мной, но потом я таю, когда он называет меня «красотка Кейт». Думаю, если бы он был искренен, мне было бы трудно сопротивляться ему. Но он настолько перебарщивает со своим «флиртом», что становится ясно: все это затеяно для того, чтобы заставить меня чувствовать себя глупо. И это самое разочаровывающее.

Раздается громкий треск льда, и я вскрикиваю, бросаясь к нему.

Он смеется, его руки обнимают меня.

— Это лед, Кейт. Он будет издавать звуки. Не бойся.

Мгновение спустя я осознаю, что прижимаюсь к нему, мои руки обвивают его шею, мои груди прижимаются к его груди. На краткий миг я чувствую себя крошечной и девчачьей рядом с ним, и это удивительно опьяняющее чувство. Я выросла высокой — или даже выше — чем большинство мужчин, которых я когда-либо встречала. Но для Харрека? Я едва достаю ему до подбородка.

Это и близко не должно быть таким сексуальным, как есть на самом деле. Или улыбка, которой он одаривает меня. Это тоже не должно быть сексуально.

Я чувствую, как мое лицо краснеет, когда я отталкиваюсь от него.

— Прости.

— Это лед. Пока мы идем, он будет издавать звуки, но ты в безопасности. Я разведаю впереди, нет ли трещин, и мы обойдем их стороной, — он улыбается мне сверху вниз. — Если только ты не предпочитаешь, чтобы я тебя нес?

Вот Харрек, которого я знаю.

— Нет уж.

Он просто смеется.

Мы продолжаем идти, и по ходу дела Харрек указывает мне на вещи, которые говорят о том, что он определенно бывал в этом районе раньше. Он указывает на полосу в скалистых утесах, вырубленную ледником. Он помнит, как с одной стороны стекал ручеек воды, и мы наполнили наши бурдюки ледяной водой. Он указывает на место на леднике, где когда-то давным-давно он вырезал отметину во льду, и как она продвинулась вперед за последние несколько сезонов. Я расслабляюсь, когда становится ясно, что он знает, о чем говорит.

Кроме того, я, возможно, ценю тот факт, что на нем надето немногим больше, чем мужская версия коротких шорт. Я не могу не смотреть, как его задница изгибается при ходьбе, а хвост раскачивается взад-вперед. Его набедренная повязка сзади намного короче, чем спереди, и если я пристально посмотрю (а давайте посмотрим правде в глаза, так оно и есть), то смогу увидеть кусочек ягодицы. Ярко-синяя, великолепная ягодица.

Я никогда не думала, что буду из тех, кто присматривается к инопланетянину, но я здесь. Это просто так… он так чертовски хорошо сложен. Я наблюдаю за движением его ягодиц при ходьбе, за сильными линиями его мускулистых бедер. У него широкая и сильная спина, и я почти уверена, что в его организме нет ни грамма лишнего жира. Я никогда не думала, что буду девушкой, которая упадет в обморок перед мускулистым парнем, но каждый день узнаешь о себе что-то новое. Что касается меня, то я начинаю понимать, что мне нравятся мужчины с ямочками у основания позвоночника, а у Харрека они есть.

Может быть, это потому, что я так пристально наблюдаю за этими ямочками, что упускаю тот факт, что он останавливается передо мной. Я тут же натыкаюсь на его спину.

Прежде чем я успеваю выпалить извинения, раздается ужасный треск, и он проскальзывает вперед на несколько футов, лед под нами смещается. Я кричу, скользя на заднице, когда мы оба мчимся вперед.

Время, кажется, замедляется. Я наблюдаю, как мои ноги скользят вперед, когда лед перед нами раскалывается, обнажая тонкий выступ над еще большей трещиной в голубовато-белом льду. Мне удается вскинуть ноги и втиснуть свое тело между льдин, мои ботинки останавливают мой импульс. Я проскальзываю вниз на несколько футов, а затем моя спина упирается в другую сторону, и я застреваю. Тем не менее, это хорошая идея. Здесь лед не более двух футов в сечении, и мне удалось подтянуть свое тело, чтобы остановить падение. Если бы я спустилась ногами вперед, то соскользнула бы до самого низа. С тихим всхлипом мне удается выкарабкаться из ущелья и, тяжело дыша, я бросаюсь обратно.

О мой Бог. Я чуть не провалилась в трещину во льду. Никто бы не знал, что я там. Не было бы никакого способа спастись.

В тот момент, когда эта мысль проносится у меня в голове, я оглядываюсь по сторонам.

— Харрек?

Однако я единственная, кто находится на поверхности ледника. С колотящимся сердцем, полным паники, я смотрю вниз, в глубокую зияющую трещину, из которой только что выбралась.

Макушка головы и плечи Харрека — это все, что я могу видеть, остальная часть его тела вжата в лед. Его рюкзака больше нет, а голова склонена набок. Он примерно на шесть футов ниже меня.

— О, черт. Харрек! — я кричу. — Ответь мне! — Я протягиваю к нему руку, но не могу дотянуться. Он слишком далеко внизу. Я оглядываюсь в поисках лука, который использовала в качестве трости для ходьбы, но его нигде не видно. Должно быть, я потеряла его, когда поскользнулась. Я снова смотрю на Харрека сверху вниз. Он неподвижен, и это пугает меня. — Харрек?

Никакого ответа. Дерьмо. Дерьмо, дерьмо. Я не знаю, что делать. Я хочу заламывать руки, как девица в беде, но это ничего не решит. Я единственный человек, возможно, на много миль вокруг. Я с разочарованием смотрю на свое ледяное окружение. Я могла бы вернуться тем же путем, каким пришла, но это долгое путешествие, и я бы отстала от остальных на несколько часов. Если пойдет снег, я немедленно потеряю их след. Я могла бы двигаться вперед по кратчайшему пути, но я не знаю, вспомню ли дорогу назад.

И я не хочу покидать Харрека. Не одного, запертого тут во льду. Я не знаю, что делать.

— Харрек, — снова кричу я, расстроенная из-за него. — Ответь мне!

Однако он молчит, и я беспокоюсь, что он без сознания или сильно ранен. Это моя вина. Он остановился, и поскольку я не обращала внимания, я толкнула его вперед на слабый лед.

А я не обращала внимания, потому что была слишком занята разглядыванием ямочек на его заднице. Задница. Ямочки. Я стону со смесью ужаса и разочарования.

— Харрек, ты должен очнуться, — говорю я ему. — Пожалуйста. — Когда ответа по-прежнему нет, я хватаю пригоршню ледяного, слякотного снега и швыряю в него. — Очнись, ты, сукин сын!

Снег падает прямо на его густые, блестящие волосы.

Но… он шевелится.

Я подавляю всхлип облегчения.

— Харрек!

Низкий стон эхом отдается ото льда, и его голова двигается, а затем его руки медленно поднимаются вверх, отталкиваясь от льда, придавившего его грудь.

— Кейт?

— Я здесь. — Я сдвигаюсь, и еще больше льда и снега дождем сыплется с выступа наверху.

Он прищуривается и смотрит на меня снизу вверх. У него на голове синяк, который растет под одним из рогов, и у него, похоже, кружится голова.

— Почему… почему ты швыряешь в меня снегом?

Я сдерживаю безумный смех облегчения.

— Потому что тебе нужно было очнуться.

— Я очнулся, — медленно произносит он, и его руки нажимают на лед по обе стороны от него, а затем останавливаются. — Я, кажется, застрял.

— Ты упал в трещину во льду, — говорю я ему.

— Я не падал, — говорит он, снова упираясь руками в лед у себя на груди. — Кто-то столкнул меня внутрь.

Я скрежещу зубами.

— Я не…

— Ты сделала это. Я остановился достаточно далеко от края.

Он прав, но я не собираюсь сообщать ему об этом.

— Послушай, это не имеет значения, ладно? Нам просто нужно вытащить тебя оттуда. Можешь ли ты… — я изучаю его, отчаянно размышляя. — Ты можешь опереться на ноги и вскарабкаться наверх?

Он вздрагивает, и на моих глазах его лицо бледнеет, приобретая самый болезненный синий оттенок, который я когда-либо видела.

— С моей ногой что-то не так. Я не могу ею воспользоваться. — Он снова ерзает и болезненно фыркает. — Она не может поддержать меня.