Чтение онлайн

Поскольку он ранен, основная часть работы ложится на меня. Это означает, что я должна набрать свежего снега для воды, поменять корзины, которые служат импровизированными ночными горшками, высыпать угли, собрать побольше навозной крошки для костра и поискать еду возле пещеры. Впрочем, все не так уж плохо, и поблизости есть запас замороженной дичи, а это значит, что мне просто нужно пойти и что-нибудь выкопать, чтобы мы не съели все наши дорожные запасы еды.

Но я также заметила, что это делает Харрека невероятно защищающим. Он терпеть не может, когда я ухожу, а он возвращается в пещеру один. Несмотря на то, что я — сильная самка, он все еще чувствует, что я не готова охотиться самостоятельно, и беспокоится за меня. Каждый раз, когда я выхожу из пещеры, мне читают лекцию о том, что делать, если ко мне приближается дикое животное, или как искать глубокие снежные заносы, или как найти самую легкую в использовании тропинку, или как избежать того или иного. Я стараюсь воспринимать все это спокойно, даже если мне хочется врезать ему по голове за то, что он такой властный, но я знаю, что это исходит из хороших побуждений. На самом деле, это довольно мило.

Властный, но милый.

Хотя то, что он пытается ходить, — это заноза в заднице.

— Я думала, мы договорились, что ты не будешь трогать свою ногу по крайней мере еще один день, — отчитываю я его. — Помнишь наш вчерашний разговор после того, как ты проделал тот же самый трюк?

Я многое узнала о Харреке, но что я узнала больше всего об этом человеке? Боже мой, неужели он когда-нибудь не бывает подвержен несчастным случаям? Я никогда не видела ничего подобного. Дело не в том, что он неуклюжий — на самом деле он невероятно грациозен в своих движениях. Дело в том, что его мысли забегают так далеко вперед, что он не обращает на это внимания. За те несколько коротких дней, что мы провели в пещере, он трижды случайно обжег еду, дважды повредил руку, случайно перерезал веревку, над которой я так усердно трудилась, случайно сломал корзины с припасами больше раз, чем я могу сосчитать, а однажды даже насыпал свежего снега в костер.

Удивительно, что он дожил до зрелого возраста.

— Сядь, — снова придираюсь я к нему. — У тебя меньше шансов снова получить травму, когда ты сидишь.

Он плюхается на табурет и издает стон.

— Мне не нравится быть таким беспомощным.

— Ты должен не двигаться и выздоравливать еще день или около того, — говорю я ему, выскальзывая из-под его руки. Он вытягивает перед собой больную ногу и потирает колено. — Позволь мне все проверить и посмотреть, как ты выздоравливаешь. Я буду чувствовать себя лучше, зная, что ты ходишь рядом, если твоя рана полностью закрыта.

— Ладно. — голос Харрека напряжен, но он остается неподвижным.

Я вожусь с кожаными бинтами, развязывая свои аккуратные узлы. Я ежедневно осматриваю его рану, хотя и не совсем уверена, что ищу, кроме того, чтобы она выглядела, ну, как большая красная рана, в отличие от большой инфицированной раны. Кость, кажется, осталась на месте, и я просто надеюсь, что она выровнена должным образом. Сегодня, когда я открываю его рану и осторожно промываю ее, большая часть крови высохла и осталась лишь неровная корка. Рана закрыта, и я на самом деле очень довольна этим.

— Учитывая все обстоятельства, твоя нога выглядит хорошо. Посмотри сам.

— Я предпочитаю этого не делать. — Его голос звучит забавно.

Я с любопытством смотрю на него.

— Что-то не так?

Он не смотрит. На самом деле, он довольно демонстративно уставился в стену. А еще он выглядит очень бледным.

— Харрек? — я снова зову его. — Что такое? Тебе больно?

— Там все в порядке? — спрашивает он и с трудом сглатывает.

— Похоже, что так оно и есть. Посмотри сам.

Я жду, но он только жестом указывает на меня.

— Перевяжи ее снова, пожалуйста.

— Тебе нужно посмотреть…

Он резко качает головой. Он… потеет? Серьёзно?

— Я не могу смотреть.

— Эм, почему бы и нет?

— Просто прикрой это. Пожалуйста. — Его горло напрягается, как будто он изо всех сил пытается сглотнуть.

О мой Бог.

— Ты боишься крови или чего-то в этом роде?

Это возвращает его глупую ухмылку, хотя он по-прежнему многозначительно смотрит в стену.

— Не всей крови.

— Только твоей собственной? — Я снова перевязываю рану, снова туго завязывая кожу.

— Только моей собственной, — соглашается он, подергиваясь, пока я работаю. — Это заставляет меня… отключаться.

— Ох. Это то, что произошло на леднике? Я думала, ты потерял сознание от боли.

— Возможно.

Я нахожу себя очарованной этим.

— Это какая-нибудь кровь или просто большое количество?

Он выглядит бледным и определенно вспотевшим. Он проводит рукой по своему рельефному лбу.

— Сейчас много крови?

— Нет, — быстро отвечаю я. — Я просто спрашиваю. Крови почти совсем нет. Рана вся покрыта коркой.

Харрек кивает на стену.

— Уверен, что не хочешь посмотреть? — Я дразню его. Когда он в ужасе качает головой, я не могу сдержать вырывающийся у меня смешок.

— Ты жестокая женщина, если смеешься над моей болью.

Я похлопываю по повязке.

— Ты снова весь в бинтах. Крови видно не было. И я не смеюсь над твоей болью. Я смеюсь над твоей реакцией. — Когда он внимательно оглядывает свою только что перебинтованную ногу, а затем расслабляется, я спрашиваю: — Больно?

— Только когда я пытаюсь переступить на нее.

— Тогда не наваливайся на нее, тупица. Приказ медсестры.

— Что такое мед-сер-ра? — спрашивает он.

— Это человек, который заботится о тебе. Что-то вроде целителя. Следит за тем, чтобы тебе было удобно. Успокаивает твои боли. — Я беру миску с водой, которой промывала его рану, и несу ее к выходу из пещеры, чтобы вылить. Когда я возвращаюсь, у него задумчивый вид.

— Ты считаешь себя моей мед-сер-рой, красавица Кейт?

О, в его глазах такой озорной взгляд, что я не уверена, что мне от него комфортно.

— Ну, учитывая, что ты ранен, а я нет? Да, я полагаю, что это так.

— И ты должна успокоить все мои боли? — Хитрая ухмылка появляется на его лице.

— Прежде чем ты успеешь это сказать, не стоит, — парирую я. — Я не собираюсь делать массаж тем, у кого болит ниже пояса. — Когда он воет от смеха, я знаю, что угадала правильно, и чувствую, как мои щеки розовеют, даже когда я сдерживаю улыбку. Я учусь справляться с его поддразниваниями, и, что ж, это в некотором роде забавно. Он заставляет меня улыбаться, даже когда я этого не хочу. — Кроме того, тебе не следует даже думать об этом прямо сейчас. Все, что мне нужно сделать, чтобы заставить тебя замолчать, — это показать тебе кусочек окровавленной повязки.

Он сразу же бледнеет.

— Я шучу, — успокаиваю я. Но черт возьми. Этот большой, сильный охотник семи футов ростом падает в обморок при виде собственной крови? — Знаешь, тебе действительно нужно поработать над этим. Это может быть опасно для тебя в будущем.

Харрек кивает.

— Я знаю, что это проблема, но я ничего не могу с этим поделать. Мой разум видит травму и отключается.

— Может быть, мы могли бы попытаться поработать над этим вместе, раз уж мы застряли здесь еще на несколько дней. Я могу помочь тебе привыкнуть к этому, и, возможно, если мы начнем с мелочей — например, с укола в палец, — ты сможешь привыкнуть к этому. Как думаешь?