Чтение онлайн

Несомненно, я должна это выяснить. Но сначала я хотела прочитать, что написала Анна. Мне хотелось ещё раз расспросить её. Смогла ли она обнаружить свои магические силы, или нашёл ли совет какую-нибудь зацепку о граале патрициев. Но возможности, оказаться с ней ещё раз наедине, больше не представилось. По крайней мере я смогу поднять бумагу под туалетным столиком и прочитать. Как минимум, я должна убрать её в безопасное место, прежде чем её обнаружат во время утренней уборки.

Как раз, когда обе женщины закончили свою работу, и я учуяла мой шанс опуститься на колени и подобрать бумагу, в комнату вошёл Энакин. На нём была одета одна из его парадных униформ, сегодня это была белая. Ах да, мы же хотим пожениться.

Я страдальчески вздохнула, когда он подошёл и фамильярно положил свои руки мне на плечи.

– Ты выглядишь потрясающе, - сказал он, на полной серьёзности выражая свой восторг.

Я встала и вырвалась из его хватки.

– Я чувствую себя очень плохо. Позволь мне наконец уйти и освободи меня от проклятья, - повторила я мою вечную мантру, надеялась, что она скоро сведёт его с ума.

– Может быть, - сказал он к моему удивлению.

– Правда?
– удивлённо спросила я и сделала шаг в его сторону.

– Почему бы и нет, - сказал он дружелюбно и снова положил мне руки на плечи.
– Когда мы поженимся, я подумаю об этом, - он примирительно улыбнулся, в то время как я чуть не взорвалась от ярости.

Он снова лгал, чтобы заставить меня принять участие в его трагедии.

Но прежде чем я успела дать выход чувствам и что-то ответить, он сказал:

– И не забудь, никаких необдуманных действий сегодня вечером. Морфий и его команда готовы и сразу вмешаются, если ты вновь решишь исчезнуть. Если что-то пойдёт не так, то ещё сегодня ночью закончиться жизнь Адама или Лианы, или возможно жизнь обоих, поняла?

Что мне ещё оставалось, кроме как кивнуть и поклясться себе, что Энакин когда-нибудь заплатит за это.

Прежде чем я смогла спасти записку Анны, Энакин взял меня за руку и хотел вывести из комнаты.

– Подожди!
– сказала я в панике, я должна подобрать эту записку, прежде, чем она попадёт кому-то в руки. Я не могла пропустить этот шанс.

– Мне ещё нужно в уборную.

– Это обязательно?
– застонал Энакин.

– Ты хочешь прервать парад, потому что невесте приспичит в туалет?

Энакин проворчал что-то непонятное и вышел за дверь.

Я нырнула под туалетный столик и взяла сложенный лист бумаги в руку. Потом исчезла в ванной комнате и встала за дверь. Быстро и нетерпеливо я развернула записку.

Она нарисовала мне карту Антарктики. Я узнала большую площадь и замок. Далеко за пределами поселения Анна нарисовала пещеру и написала рядом женщина во льду.

Я знала дорогу, нужно было только дойти до горячих источников, а потом тропинка вела круто вверх в стену изо льда. Я уже часто сидела в горячей воде и рассматривала крутые стены, где заканчивалась Антарктика. Где-то там должен находиться вход в пещеру.

– Нам пора, - услышала я голос Энакина за дверью.

– Сейчас выйду, - крикнула я и быстро сложила бумагу. Потом засунула её в лифчик, где уже хранила записку, которую когда-нибудь заставлю взять с собой Снежного гнома.

Нужно будет позаботиться об этом позже, позже, когда я уже буду замужем. Мне стало плохо, когда я выходила из ванной.

Я бросила последний взгляд на комнату, в которой жила теперь уже два месяца, потом поспешила в коридор. Будет ли Эникан настаивать на том, чтобы мы жили вместе, когда поженимся?

Я понятия не имела, но лучше пока не размышлять над этим, в противном случае меня, наверное, стошнит, и я неизбежно испорчу чудесное платье, которое было на мне одето.

Уже в вестибюле я услышала бормотание тысячи глоток, которые пришли, чтобы увидит, как кронпринц получит желаемое и всё-таки женится на сбежавшей невесте.

Как загипнотизированная, я следовала за Энакином, который сопровождал меня из моей комнаты в вестибюль. Мне всё казалось таким нереальным. Я ничего не хотела настолько сильно, как наконец проснуться из этого бесконечного кошмара.

Но жестокий фильм, в котором я застряла, не прерываясь шёл дальше. Моё сердце было пустым и холодным, я даже не могла больше испытывать грусть из-за того, что Адама нет рядом. Потому что в таком случае нужно было надеяться на то, что в моей ситуации ещё может что-то измениться. Но надежда сегодня полностью оставила меня.

Энакин взял меня за ледяную руку, но не так, как держат за руку, когда ищут близость человека. Он держал мою руку так судорожно крепко, как будто боялся, что я вырвусь и убегу, как только представиться случай.

Когда я садилась в сани, в которые был запряжён снежный дракон, было такое ощущение, что вместо желудка у меня в животе кусок льда. Дракон узнал меня и издал успокаивающее шипение. Но он не мог утешить, потому что я чувствовала себя так, будто направляюсь на свои собственные похороны.

Сани резко тронулись, и я отметила, что нас сопровождают несколько охранников. Видимо Энакин считал, что я представляю огромный риск или хотел изо всех сил доказать отцу, что он в состояние охранять женщину.

Когда мы медленно спускались вниз, отъезжая от замка, люди выстроились вдоль аллеи, как это уже было на Рождество. Но улицы и площади не украсили, также Арпади отказались сегодня от длинной поездки через город. Обоз направился прямо на большую площадь, где народ уже ждал знатных особ. Я сразу же увидела, что побег сегодня невозможен.

Вокруг трибуны соорудили ограду из ледяных блоков, отделяющую дворянство от народа. Намеренно или нет, она символически подчёркивала, как функционирует это общество. Я неохотно вышла, когда сани остановились перед трибуной. Сразу же команда Морфия заняла место недалеко от моего стула.

С застывшим лицом, я позволила Энакину провести меня наверх по лестнице. Тишина на огромной площади была жуткой. Никто не говорил и не смеялся, над головами даже не дул ледяной ветер.

Словно марионетка, я села на стул, скользя взглядом по лицам людей, стоящим далеко от меня, так что я едва могла различить детали в толпе. Сегодня никто не сможет позвать меня спуститься с трибуны, никто не спасёт от того, что меня ждёт.

Высокий тон скрипки резал воздух, а звуки легко поднимались вверх. Мелодия была прекрасна, но она больше не достигала моего сердца. Оно было холодным, потеряло всякую надежду. В моей душе больше ничего не осталось, что могло бы звучать и вибрировать.