Чтение онлайн

— Я сам хочу посмотреть на этого наглеца, — он жестом приказал слуге остановиться, когда тот уже собирался бежать для установления истины. — Пойдем со мной.

И слуга, неся светильник на длинной палке, подсвечивая путь императору, пошел в направлении купальни. Перед которой Цзи Хуан оставил слугу снаружи, а сам вошел тихонько на цыпочках, чтобы не спугнуть незваного гостя.

— Ааа, ааа, в небе полная луна, — на пороге, еще не зайдя за ширму император замер в удивлении. Нежное сопрано обмазало его сердце сладким медом. — Ааа, ааа, все тебе я отдала…

Этот удивительный голос завораживал своей мелодичностью, расслабляя зажимы последних событий. Он аккуратно заглянул за ширму, чтобы не потревожить певицу. Рыжий каскад волос струился на поверхности воды, прикрывая от взгляда наготу девичьего тела.

— Ли Мэй.

От неожиданного звука голоса она вздрогнула и повернулась в его сторону, при этом встав на обе ноги, отчего верхняя часть ее тела показалась из-под воды.

— Ааа! — ей понадобилось лишь мгновение, чтобы сообразить, что она стоит нагишом перед мужчиной, пусть и императором. И в этот раз ее чудесный голос, сорвавшийся на крик, звучал уже не так чудесно. — Что вы здесь делаете? — она прикрыла обнаженную вздымающуюся от негодования грудь руками, при этом создавая красивый изгиб плеч и ключиц.

У растерявшегося императора перехватило дыхание. После похода он еще ни разу не был в покоях императрицы, отчего накопленное напряжение дало о себе знать приливом крови к нижней части туловища. Заставив его забыться, зачем он собственно, сюда пришел.

— Ли Мэй, это я хотел бы тебя спросить, что ты тут делаешь? — кровь прилила еще и к щекам, отчего лицо зарделось алой краской. — Это императорские, гхм, — его голос немного охрип, — императорские купальни. Посторонним сюда вход запрещен.

— Правда? Но мне никто об этом не сказал. Я гуляла по округе, увидела воду и решила освежиться, — ее тело начало остывать и покрылось мелкими мурашками. Цзи Хуан поймал себя на мысли, что мог бы обнять Ли Мэй, чтобы согреть.

— Ли Мэй, пожалуйста, оденься, — он снял ее платье с ширмы и протянул девушке.

— Ваше величество, чтобы взять у вас платье, мне нужно будет опустить руки, — потаенные желания императора отразились в ее больших раскосых глазах. И чтобы унять начинающуюся дрожь в теле, она прикусила нижнюю губу, все также не отпуская его пойманного в капкан взгляда.

— Я положу его здесь и подожду снаружи, — сглотнув и сконцентрировавшись, на сколько это было возможно, он бросил платье у ступеней и быстрым шагом направился наружу. Где приказал ожидающему слуге удалиться, чтобы не вызвать пересудов.

Цзи Хуан никогда не был падок на женщин. И даже в юности, когда его друзья по академии бегали каждую ночь в бордель, он предпочитал любовным утехам кувшин хорошего вина. Яньтао была его женщиной по предназначению, поэтому он никогда не допускал и мысли ком-то другом. Почему же изумрудный блеск глаз Ли Мэй так вскружил ему голову?

— Ваше величество, — ханьфу было надето наспех на мокрое тело, отчего на ткани проступили влажные пятна.

— Где твоя обувь? — отведя взгляд вниз от выступающих выпуклостей женского тела, он обнаружил, что Ли Мэй стоит на носочках, скрестив свои изящные тонкие лодыжки.

— Я ее не брала с собой. Люблю ходить босиком перед сном, чтобы напитаться энергией. Мы лисы — вольные духи, живем в единении с природой, а здесь во дворце мне этого не хватает.

— У тебя есть кто-нибудь, кого нужно предупредить, что ты здесь? Родители, друзья, любимый? — его сердце начало бешено колотиться в ожидании ее ответа.

— Нет, ваше величество. Я сирота, и сердцем пока ни с кем не связана. Предпочитаю бродить по свету, изучая особенности каждого мира. Вот к демонам только зря забрела, — при упоминании последних она плюхнулась пятками на каменную дорожку. — Ой, холодно! — и не спрашивая разрешения императора, она прошла к деревянной скамье, на которую уселась, обняв колени руками. — Присаживайтесь, давайте вдоволь насладимся этим чудесным вечером, — она рукой поманила Цзи Хуана к себе.

— Поздно уже, — он всеми силами пытался вырваться из этой ловушки, но ее голос, отравленной сладостью, уже завладел его телом, заставив подчиниться. — Если только совсем ненадолго.

Так и наступил рассвет.

С самого утра дворец кишил слухами. От слуг до высших богов все обсуждали одно и тоже. Как император поутру нес на руках практически раздетую рыжеволосую лису в его покои. О том, что было дальше, версии разнились. Кто-то сообщал, что он остался вместе с ней завтракать. Кто-то был настойчив в том, что завтрак им и вовсе не приносили. Были версии и о том, почему девушка оказалась в таком виде. А также, разумеется, шептались и об императрице.

— Как он мог! — чашка свежеприготовленного утреннего чая полетела в стену. Разумеется, до Яньтао тоже дошли разные версии произошедшего. — Этого не может быть, я в это не верю! — разумеется ей было крайне сложно поверить в предательство мужа, которого она знала с раннего детства. Цзи Хуан совсем не любитель женщин. Политические интриги волновали его куда больше. К тому же, после его возвращения, когда она открыла в себе истинные чувства к нему, их отношения вышли на совсем другой уровень, наполнившись теплым светом полуденного солнца. Не мог он так ее унизить. Особенно сейчас, когда…

— Подайте мне золотое ханьфу, я пойду к императору, — для начала нужно все выяснить у него самого. Он сможет все ей объяснить.

Нарядившись и украсив волосы шпилькой с фениксом, взяв с собой тщательно приготовленную корзинку с завтраком, она чинно и степенно двинулась в сторону императорских покоев. В этот момент Яньтао до крови кусала себе локти за то, что когда-то настояла на раздельных спальнях.

Приказав слугам остаться снаружи, она без предупреждения открыла дверь в надежде сделать супругу приятный сюрприз и развеять неприятные сомнения. Но оказалось, что это он позаботился о сюрпризе для нее.

Цзи Хуан сидел за небольшим столиком с канцелярскими принадлежностями, а практически у его ног, растирая чернильный камень, сидела Ли Мэй, чуть ли не заглядывая ему в рот, так внимательно его слушая.

Лава при извержении вулкана расплавляет камни. Гнев императрицы в тот момент был способен расплавить весь мир людей. Руки впились в корзинку с завтраком, будто она была спасительным укрытием во время разгорающегося бедствия.

— Что делает эта девица в твоей спальне в такое время? — ее подбородок был вздернут, а в глазах сверкали молнии.