Чтение онлайн

– Кто-нибудь! Люди!

Маша смутно слышала, как по лестнице кто-то спускался, заботливые руки приняли ее у Шестипалого, куда-то понесли… девочка уснула.

Разбудили ее почти забытое чувство тоски и скорбный плач, в котором она распознала магический зов и даже обрадовалась ему. Потом до ее ушей донесся настоящий, не мистический плач. Маша открыла глаза. Она лежала в кровати из светлого дерева, мышцы ныли, но так приятно, расслабленно… На стенах и потолке разноцветные солнечные зайчики от витражей. Девочка повернула голову, чтобы посмотреть, кто там плачет.

У приоткрытого окна сидела Рыкоса Гривастая. Она была безупречно одета и причесана, ее серебряное платье выглядело свежим и аккуратным. Ничего общего с дикой, странной Рыкосой, которая напала на девочку в лесу. И плакала она совсем как обычная женщина, тихо и горько, без воя и рычания.

– Тетечка, – шепотом позвала Маша.

– Детка! – женщина, отвернувшись, смахнула слезы, потом поспешила к кровати, упала перед ней на колени, протянула к девочке руку. – Как ты, маленькая моя? Сейчас я позову лекаря. Звезды на Горе, Андрей рассказал мне, какие испытания выпали на твою долю, бедняжка.

– Он сказал, вы искали меня? – осторожно спросила Маша.

– Я была замурована в тронном зале, едва не умерла от голода. Я с ума сходила при мысли о том, что с тобой, где ты…

– Разве вы не искали меня у дикушек?

– У дикушек? – искренне удивилась привениха. – Но Андрей сказал, тебя приютила добрая женщина из какой-то деревни, когда мы вернемся в Громовую груду, мы обязательно ее навестим. А сейчас отдыхай. Я пришлю лекаря и принесу тебе поесть.

Она ласково провела рукой по щеке девочки, потом легко поднялась и вышла за дверь. Маша полежала немного, затем попыталась встать. Сначала у нее закружилась голова, от витражей замельтешило в глазах, но потом все прекратилось, осталась лишь некоторая слабость в руках и коленках. Девочка обнаружила, что на ней только ночная рубашка из беленого льна, отделанная ручным кружевом и вышивкой. Ее одежда нашлась в сундуке, в ногах кровати. На тумбочке рядом с кроватью в глиняной вазе стоял прутик с листочком, подаренный умшастыми ежами. Возле него были аккуратно разложены Машины немудреные вещи – бусы, портрет венцессы, карманное зеркало, ножницы, носовой платок. Кристалл оставался на шее. Девочка смутилась, догадавшись, что пока она спала, ее переодели, волосы заплели, что ее вещи раскладывали чужие люди.

– Она уже стоит на ногах! – воскликнул, входя, невысокий, чуть полноватый, но подвижный и очень эмоциональный мужчина. Несмотря на седые волосы и добрые морщинки вокруг глаз, его невозможно было назвать стариком. – В постель, в постель, ты еще слишком слаба. Шутка ли, такой путь, такие испытания…

– Она у нас непоседа, – рассмеялась, входя вслед за ним, тетя Рыкоса. – Прошу вас, лекарь Сердюк, осмотрите ее, пока она снова от меня не сбежала.

Маша ответила ей долгим пристальным взглядом, затем послушно стянула рубаху. Лекарь не заохал при виде огромного синяка на боку, он лишь подпер щеку языком и нахмурился. Затем простучал девочке спину, заглянул в глаза и задумался.

– Я бы сказал, что она просто очень устала, и не только физически… В общем, силы можно было бы подстегнуть кровью однороги. Научите ее правильно сидеть верхом, еще парочка подобных путешествий, и я не ручаюсь за ее кости.

– Я займусь ее рысарским воспитанием, – пообещала привениха.

– Что же до проклятия ледяной кости, то я не нашел и следа его. Если позволите, я обследую девочку, однако мне кажется, что за ледяную кость вы принимали все эти годы нечто иное. Насколько мне говорят результаты моих исследований, проклятьем нельзя заразиться, все мои пациенты заболели после того, как поели заболевшую птицу, причем не мясо или кожу – погрызли кости и хрящи. Как я понял, девочка заболела в столь раннем возрасте, когда еще не могла грызть косточки?

– Но что же с ней было?

– Стресс, вызванный гибелью родителей, какая-либо наследственная болезнь, кажется, ее мать прославилась тем, что проспала десять лет, покуда ее не поцеловал будущий муж, ваш брат?

– Это не более чем романтическая семейная легенда, – тетя обхватила себя руками, как будто внезапно ей стало очень холодно, она отвернулась к окну.

– Мне очень жаль, – мягко сказал лекарь. – Похоже, я расстроил вас, напомнив о дорогих вам людях. И ты, девочка, тоже прости. Все, что я могу, это делать предположения, потому что за всю мою жизнь еще ни один из тех, кто подвергся проклятью ледяной кости, не вернулся к нормальной жизни. Я не могу рассчитывать на удачу, я все время ищу, ищу… Ищу…

Он вдруг запнулся, глядя на прутик в глиняной вазе. С минуту смотрел на него очень внимательно, потом протянул руку, чтобы дотронуться.

– Извините, это мое, – сказала Маша и, чтобы перевести разговор, спросила: – Скажите, вы хороший доктор?

– Простите, что? Хороший ли я доктор? – рассеянно отозвался лекарь Сердюк.

– Вы хорошо лечите людей?

– Калина, он самый лучший лекарь, потому и работает тут, при замке Морского ветра, – вставила привениха.

– Тогда вы должны знать Ракушку, – хитро улыбнулась Маша, вспомнив, что ежи говорили, что только лучшие из лекарей заслуживают внимание умшастых ежей.

– Ракушку! – лекарь выпрямился, глядя на девочку сверху вниз. – Конечно, я знаю Ракушку. Что бы я делал без ее советов… Но ты? Кто мог тебе назвать ее имя?

– Ежиха, что лечила мой ушиб, велела обратиться к ней, мол, она доделает. Вы не передадите ей?

– Конечно, я передам, но Ракушка очень занята в последние дни. Скажи мне, девочка, откуда у тебя эта веточка?

– Мне ее дали…

– Она может пустить корни. Я посажу ее. Не дашь ли ты мне ее?

– Если пустит корни, дам, чтобы не погибла, – Маша отвернулась и подошла к тумбочке с вазой. – А пока не могу, мне велели не выпускать ее из рук. Впрочем, я могу отдать вам листик.

Лекарь не успел ничего сказать, он только ахнул, когда девочка оборвала листок и протянула ему.

– Вы свободны, – объявила ему привениха. – Если больше никаких рекомендаций не будет…

– Только покой и отдых, пусть денек проведет в постели, через пару дней можете начать тренировки. Что же до завтрашнего пира и бала, полагаю, вреда не будет.

Он ушел, но перед тем как выйти за дверь, еще раз оглянулся на прутик, стоящий в вазе. Листик он унес в руке.

– Ну что же, детка, – вздохнув, привениха оторвалась от созерцания моря за окном. – Я отдала распоряжения насчет обеда, его скоро принесут. Потом ты сможешь поспать, но не спи слишком долго – завтра твой первый бал. Мне хотелось бы проэкзаменовать тебя перед ним. Насколько хорошо ты помнишь уроки в Громовой груде.

– Вы имеете в виду книгу? – Маша ответила тетке дерзким взглядом. – Или пощечину, что вы мне дали в то утро, когда началась осада? Или мертвого старьевщика у вашего трона?

– О, – отозвалась госпожа Рыкоса. Пристально взглянув на девочку, она прошла по комнате к камину и опустилась в деревянное кресло с высокой спинкой. – Похоже, ты затаила на меня обиду?

– Я помню все, чему вы меня учили. Может быть, я действительно ошиблась, и в лесу, и у дикушек на меня напали не вы. Дядя Андрей сказал, что вас в это время не могло быть в том месте. Но я видела, как вы шли по коридору с ножом в руках, и у вас были странные глаза. Я видела мертвого старьевщика. Я помню ваш крик – в тот момент, когда меня сбросили в бочке в горную реку. Вы сказали рысарям, что не позволите им предать вас. И ваш голос изменился.

– Что ты хочешь сказать? – спокойно спросила Рыкоса. – Что больше не желаешь быть моей приемной дочкой?

– Вы снова будете угрожать мне, чтобы я плясала под вашу дудочку?

– Я никогда не угрожала тебе, моя девочка, – Рыкоса выпрямилась во весь рост. – Каждому из случаев есть свое объяснение.

– Мне очень интересно, – съязвила Маша.

– Перед лицом опасности люди часто ведут себя так, как им несвойственно. Я была в отчаянии, боялась, что потеряю тебя – после стольких лет, которые я провела без всякой надежды. Я боялась потерять наш родовой замок. Каюсь, я позволила своей звериной сущности вырваться наружу. Такое изредка случается со всеми чистопородными потомками Гривухи. Ненадолго могут измениться глаза, голос, характер.