Чтение онлайн

— Это подождет. Сначала я хочу забрать тебя обратно, — очаровывающее честно ответил он, что заставило запорхать целую стаю бабочек в моем животе.

— Башня, каменное сердце, то, что тебе подчиняются породы — все это взаимосвязанно. А также, пророчество джиннов и пришедшая на порог форта я…

— Откуда ты знаешь? — насторожился он, с интересом и недоверием в темных глазах.

— Все это, незадолго до своей смерти организовала моя мать… А рассказал мне это мой отец.

*

Когда Мириам сказала Томасу, что забеременела, было еще не поздно…

Не поздно бежать без оглядки. Не поздно оставить позади Сорру и прожить счастливую жизнь вдалеке ото всех.

Если бы он только знал, что действовать нужно было именно тогда, в ту же самую минуту, он бы горы перевернул. Но было уже поздно.

— Время никогда не было на нашей стороне, — полусонная Мириам бережно гладила свой круглый живот. Только он знал, что дело не в недостатке сна, а в зачарованных браслетах — дарах от Эра Лихха. Человека, которого от ненавидит всем сердцем. И которого поклялся уничтожить.

— Мири, — ласково позвал ее Томас, — я могу что-то для тебя сделать?

— Побудь со мной, — не поднимая век произнесла она. — Побудь с нами…

Иногда он чувствовал себя загнанным зверем, но тут же прогонял эти мысли. Мириам — вот, кто страдает. Незаслуженно! Она ничем не заслужила ни такой судьбы, ни такого коварства от приближенных к ней людей.

Он так хотел ей помочь, избавить ее от болей, агонии, подступающего безумия, но было поздно. Госпожа посчитала нужным скрыть он него правду, а недомогание списывала на беременность, погоду, что угодно. Ей было стыдно… Стыдно и страшно признать, что она по наивности оказалась во власти постороннего ей, беспощадного и одержимого властью человека.

Эр Лихх из кандидата стал ей другом, и Томас не понимал почему. В чувствах Мириам он был уверен так же, как и в своих, но что же так тянуло ее тайком встречаться с золотым мастером в красной мантии?

Ответ на этот вопрос он узнал непозволительно поздно. Когда с помощью власти, которую обрела беременная сенсария, Эр Лихх вдруг добился поразительных высот. Титул за титулом, звание за званием, скоро его щупальца проросли в Песчаный Замок. А сам Томас при этом оставался градоначальником, что изредка, тайком, или под тщательно продуманным предлогом, виделся с Мириам.

И в одну из этих встреч она была особенно ему рада. Мягкими ладонями она обняла его лицо и поцеловала. Сам не зная как, но он чувствовал в ее поведении вину, недосказанность, тоску. Спрашивать упрямую сенсарию о том, что у нее на душе было бесполезно. Она не любила жаловаться, и уж тем более ранить тех, о ком заботилась.

— Мне нужно, чтобы ты меня выслушал! — начала она, расхаживая по комнате и покусывая нижнюю губу. Эта привычка не только делала ее очень милой, но и означала, что Мириам принимает серьезное решение. — Я придумала.

— И что же это? — надеясь на то, что она согласится сбежать с ним на север, спросил он.

— Наша девочка, — она приложила ладони к животу, — я знаю, как помочь ей избежать участи сенсарии.

— Я так рад это слышать, — принял желаемое за действительное Томас.

— Отвези меня на могилу первой Матери, я хочу просить ее.

— Не уверен, что понял тебя, — заволновался он и подошел к озадаченной и предельно серьезной Мири.

— Я попрошу у первой Матери защиты для нашей девочки.

Спорить он не стал, как и напоминать о том, что от могилы первой Матери не осталось ничего, кроме старого дерева, прорастающего прямо на границе с Авентой.

Но он выполнил ее просьбу не противясь. Путешествие заняло несколько дней, и Мириам поразительно легко перенесла дорогу. Наверное, ее вдохновляла собственная идея.

Произрастающее прямо на Черте, высокое и старое дерево бросалось в глаза издалека. С одной его стороны к границе подползали снега, с другой истощенные пески. Где-то, к удивлению, прорастали редкие зеленые заросли. Тающие снега питали почву, в которой остались крупицы плодородия, отсюда и рождались озелененные пролески.

Мириам попросила его остаться у экипажа, сняла с себя дорожный плащ и отправилась к дереву. Молча обойдя его вокруг древнего ствола несколько раз, она наконец остановилась — прислонилась к нему лбом и зашептала.

Томас не слышал ее слов, а если бы мог, то забыл. Он уважал Мири и любил. За ее сердце, ум, живой нрав. В конце концов, кто он такой, чтобы осуждать мать его ребенка?

Она все продолжала что-то говорить, и иногда останавливалась, будто ей кто-то отвечал. А когда наконец вернулась, на ее лице была улыбка. Но вот в бесконечно красивых голубых глазах блестели слезы. Сердце градоначальника сразу же сковал лед. Страшный, тысячелетний лед, что не оттает никогда.

Мириам сказала совсем мало. Пару предложений. Увенчав все словами о том, что он не может противиться ее решению. А он так хотел… Как никогда хотел переубедить ее, отговорить, пообещать, что найдет способ! Непременно найдет!

— Томас, — важно, строго, но любя произнесла она, — моя жизнь идет к концу. Это закат… И после него не будет восхода. Однажды я обязательно проснусь не собой, а кем-то другим. И ни ты, ни наша девочка не должны, и не заслужили видеть меня такой!

— Мири, — упал на колени он.

— Я знаю, что моя судьба — это ты. А я — твоя. Да, проведенного вместе времени будет ничтожно мало. Целой жизни мне было бы мало…

— Умоляю…

— Я могу прекратить это, — страстно произнесла она. — Сделать так, что Лея будет счастлива рядом с тем, кто является ее судьбой. Без кандидатов, без Песчаного Замка, без поломанной жизни.

— Лея?..

— Да, Лея. Тебе нравится?

— Конечно… безумно нравится!

— Первая Мать услышала меня, — вернулась к теме Мириам, — и пообещала исполнить мое желание. И взамен я пообещала ей свою жизнь. Ее жалкие остатки…

Мириам давно не произносила слов с такой силой, с такой выразительность, с такой страстью. Он переживал свой самый страшный кошмар наяву, каждый день наблюдая за тем, как его любимая чахнет, а он не может с этим справится. Не может найти ни выхода, ни решения.

Он знает только имя того, кто навлек на нее эти темные чары и отнял крылья. Коварство и неприкасаемость делали Эра неуязвимым.

Если бы только он знал раньше, если бы только Мириам не скрывала он него правду так долго…