Чтение онлайн

Почему не подсказали, что со мной станет? Я бы защитилась. Или хотя бы попыталась!

Я все же опустилась на колени и смахнула с небольшой плиты песок и щепки. Да я касалась десятков таких камней! В мирроре, на краю утеса… и видела сотни таких же в воде.

Няньки хватали меня за плечи, чтобы оттянуть, как они говорили от мусора. Уворачиваясь от мокрых, потных ладоней, я, не заботясь о том, как выглядела, руками раскапывала все вокруг камня.

Надо найти тот, что работает. В нем должен быть дымок, свечение, голоса и звуки…

Или откопать этот, рассмотреть его, перевернуть. Понять, как он работает и заставить вещицу показать мне больше! Хоть намек, хоть подсказку.

Но сколько бы я ни зачерпывала прохладный и нетронутый зноем песок, выбрать из почвы этот камень, или же найти другой, у меня не получалось. Надежда истончилась до соломинки, когда я заметила трещину, что паутиной оплела правый бок плиты. И никакой дымки, ка и никакого намека на возможное видение.

— Как это называется? — задыхаясь от песочной пыли и борьбы я наставницами, спросила я. Надо было добавить голосу требовательности, но сил на это не хватало.

Шатаясь, я поднялась на ноги только с одной целью: осмотреть это место и найти больше камней. Их всегда больше, чем один. Всегда!

— Уходите отсюда!

— Гиблое место!

— Грех тревожить!.. — донесенные до меня легчайшим дуновением ветерка слова стоящей в тени замка женщины, заинтересовали. Я не помнила ее имени, но ранее замечала среди наставниц.

— Кого? — крикнула через головы тех, что окружили меня. — Говорите же! Кого или что грех тревожить?

— Не упокоенную…

— Молчать! — взбесилась Пелагея, по поддерживали ее не все. Несколько женщин молча переглядывались между собой, будто вот-вот решаться заговорить.

— Я приказываю рассказать мне! — рыком вырвалось из груди.

— Нельзя тревожить первую Мать, госпожа, — через вопли протестующей Пелагея прокричала стоящая у замка женщина.

Первая Мать?.. Я была уверена, что это миф, легенда. История, выдуманная предками.

— На том месте, где вы стоите, она зачахла от горя. И нет ей до сих пор покоя. Не один человек здесь лишился рассудка, госпожа. Ох, не один. Да и матушка ваша сюда захаживала, сколько не отговаривали, сколько не ругали! И такой печальный исход… такая беда!

Им наверняка удобно в это верить. И виновного искать не надо. Хотя я уверена, что кто-то из них должен хотя бы догадываться от том, что на самом деле сгубило Мириам.

— И чем же я могла потревожить первую Мать? — я в очередной раз подавила ярость.

— Лезете к ее кристаллам! — отозвалась Пелагея, что так и стояла рядом, опасливо посматривая на камень.

— Кристаллам… — задумчиво произнесла я, припоминая что-то похожее из занятий. О еще говорили тетки? — Кристаллы Лунной Горы, что для Матери добыл первый Отец, — вспомнила я отрывок из текста о перворожденных.

— Не на всех уроках в облаках летали, похвально!

— Возвращаемся, — я пропустила упрек Пелагеи мимо ушей, потому что самое время снова заглянуть в книгу, что уже давно и без дела лежит у меня в покоях.

На обратном пути в замок я поблагодарила ту, что что не скрыла от меня важный и ценный фрагмент информации. Женщина, которую как оказалось, зовут Тасия, кивнула, и живо принялась с пристрастием рассуждать о миссии матери и кандидатах.

За это я тоже была ей благодарна — ведь это было прекрасным напоминанием о том, что доброжелателей у меня здесь нет.

Пресловутая борьба разума с сердцем!

Сколько бы внутренних стен я не выстраивала, и сколько бы не пыталась отгородиться от ненужных мне сейчас чувств… Одно только воспоминание, крупица из моего жизненного пути, и от усердных трудов не осталось и следа.

А ведь какое-то время мне удавалось вообще о нем не думать. Сорра, похищение, потеря крыльев, Эр Лихх — все это заставило мое сердечную рану на время затянуться. Я свыклась с новыми правилами, по которым должна играть, чтобы выжить. Свыклась с новыми, чуждыми мне порядками. Научилась молчать, и, если нужно, играть.

Мне пришлось себя перевоспитать, и я смогла.

Но забыть кто такой Теон Рейн, оказалось выше моих сил.

Одно только прикосновение к кристаллу лунной горы, и я вернулась на Ледяной Утес. Почувствовала запах молодой травы, услышала бушующее море, ощутила растянувшиеся за спиной крылья… И уверенность в том, что он где-то рядом.

Секундная убежденность в этом истрепала мне душу. Я не помню, как вернулась в замок, как посетила мыльню, ела ли что-то на ужин. Мир исчез, растворился, перестал быть значимым.

Я сидела на краю постели, не в силах сомкнуть глаз. Сон казался пустой тратой времени. А мозг, подчиняясь сердцу и его порывам, поставил меня в тупик вопросом:

Почему мотт еще не здесь?

Для его Тьмы не существует преград. Да и для него самого — тоже.

К словам Томаса Клиффа о том, что Авенту искололи поднимающиеся из недр почвы горы, я отнеслась с недоверием. Ведь, будь это правдой, Теон Рейн бы уже штурмовал Песчаный Замок.

«Все переменится с ног на голову… Вы станете врагами… Когда он наконец тебя найдет, я приду с ним…»

Слова провидца, когда-то ставшие для меня настоящей катастрофой, теперь обещали самую, что ни на есть, надежду. Я так хотела, и так неописуемо сильно жаждала той минуты, когда снова увижу мотта.

Врагом или победителем. Разъярённым или отчужденным. Не важно. Главное, чтобы слова провидца сбылись, а там я уже разберусь.

Поразительно, насколько слабой меня сделала любовь… Ведь если бы Небеса предложили мне никогда не знать Сорры и культа сенсарии, с условием, что и Авенту нужно забыть, я бы отказалась. Не раздумывая, не сожалея, не оглядываясь.

На кровати рядом со мной лежала книга о Перворожденных: Матери и Отце. Темно-синяя, со стершимся от времени орнаментом, которую, судя по изношенности, сенсарии до меня открывали бесчисленное количество раз.

Покрутив книигу в руках, я пообещала себе больше не откладывать ее назад, пока не узнаю про кристаллы лунной горы всё, что смогу. Ведь существует способ намеренно передавать через них воспоминания, отрывки из прошлого! Кто-то же зачаровал их, велел показать мне историю Мириам и Теона. Может, и я могу поступить так же. Дать мотту знать, что случилось, и где я нахожусь.