Чтение онлайн

– Кхм… Простите… - поправив очки и стараясь улыбаться не так ехидно, как мне хотелось, я поинтересовалась. – Ваше имя?

– Генриетта Сергеевна! – зло выплюнула мадам, скрестив руки на своём пышном бюсте и пытаясь просверлить во мне дырку.

Совершенно бесполезное и бесперспективное занятие. К тому же, пока что вывести меня из себя получалось только у Верещагина. А его здесь нет.

– Угу. Значит так, Генриетта Сергеевна, - мягко улыбаясь, я предельно вежливо поинтересовалась. – У меня к вам два вопроса. Первый. Вы уверены?

– Да! У меня есть доказательства! – и так на меня посмотрела, что будь на моём месте кто другой, уже давно бы устыдился в собственном неверии.

Увы и ах, Генриетта Сергеевна. Вам посчастливилось встретиться именно со мной и тут уже ничего не поделаешь.

– Хорошо, я поняла, - хмыкнув, я вопросительно вскинула бровь и задала самый важный вопрос. – И кто же будущий отец?

Мадам задохнулась на вдохе, вылупившись на меня и глупо хлопая глазами. Правда, в себя пришла достаточно быстро и так тихо, как-то даже подозрительно зашипела:

– А их что, несколько?!

– А вы не знали? – я показательно удивилась, склонив голову набок. – У клуба «Максимуса» два владельца. Так кого же вы хотите так… Осчастливить?

На что я рассчитывала, желая прояснить этот момент, не знаю. Но уж точно не на то, что набрав в могучую грудь воздуха, уважаемая Генриетта Сергеевна безапелляционно рявкнула:

– Оба!

Нда, прям иллюстрация к картине Репина «Приплыли». Нет, чисто технически я могу представить сам, кхм, процесс. С участием всех обозначенных лиц. Однако, что-то в моей голове не укладывается, каким-таким волшебным образом у одного ребёнка могут быть целых два отца.

И подозреваю, без участников так сказать зачатия мы тут не разберёмся. Тем более, они как раз уже приняли нужную дозу алкоголя, дабы развязать этот морской узел женкой логики и человеческой жадности в одном обширном лице!

Взяв рацию, я позвала:

– Пригласите, пожалуйста, Илью Алексеевича и Михаила Александровича ко мне в кабинет. И Олега Геннадьевича не забудьте, на всякий случай. Тем более, что теперь ему есть, где постоять, определённо…

– Одну минуту, Изабелла Александровна!

Спорить с ещё одним сотрудником по поводу того, как ко мне обращаться в этот раз я не стала. Зато с каким-то азартом ожидала, когда же в мои родные теперь уже пенаты зайдут будущие родители. Которым ещё предстоит узнать о собственном предполагаемом отцовстве.

Мадам гневно дышала, ходила по кабинету и грозно пыхтела, поминая себе под нос тихим, незлым словом. Её дочь всё ещё переминалась с ноги на ногу и нервно дёргалась при каждом громком звуке, а их, учитывая, что находимся мы ни где-нибудь, а в ночном клубе, было предостаточно.

Как бы при такой-то нагрузке она у нас не родила здесь раньше времени. Что-то я сомневаюсь, что среди работников найдётся кто-то имеющий хотя бы отдалённое представления о родах. А пьяные товарищи рокеры может, и смогут что-то сделать…

Только вот как бы ещё и их потом не пришлось откачивать. И самое главное не начать при этом ржать, как самый настоящий конь. Потому что у меня уже губы подрагивают от сдерживаемого смеха, дальше то, что будет?

Долгожданные будущие отцы завалились в кабинет с шумом, гамом и бутылкой виски под мышкой. И пройдя к моему столу, плюхнулись в кресло, поставив початый алкоголь передо мной, вместе с бокалом и коронной фразой:

– Наливай! Обмоем новую должность!

– Благодарю покорно, Илья Алексеевич, но у нас тут проблема образовалась, - отодвинув алкоголь подальше, я кивком головы указала на мадам, которая всё больше и больше напоминала бомбу.

Которую пытались разминировать молотком и плавно довели её до детонации.

– Эт которая? – недоумённо нахмурился Харлей, оглядев кабинет озадаченным взглядом. Уважаемую Генриетту Сергеевну с её дочей, спрятавшейся за спину матери, он даже не заметил.

– Ну… - я задумчиво постучала кончиком карандаша по губам и хмыкнула. – Илья Алексеевич, а как вы относитесь к детям?

– Эм, лапочка моя отмороженная… А ты что, в декрет собралась? – на меня уставились три внимательных взгляда. Два озадаченно-заинтересованных, один недовольный.

Олежек занял стратегическую позицию за кактусом и теперь молча наблюдал за происходящим.

– Я? Ни в коем разе, Илья Алексеевич, - фыркнув, я кивком головы указала на медленно, но верно окончательно звереющую мадам. – А вот вам, с Михаилом Александровичем, похоже придётся забыть про безбедную, вольную жизнь… Ведь через… Генриетта Сергеевна, а какой срок?

– Восемь месяцев! – выпалила мадам, сверля рокеров гневным взглядом.

– Ага. В общем, у вас есть целый месяц, господа начальники, что бы подготовиться к такой ответственной работе, как отцовство, - задвинув очки на затылок, я откинулась на спинку кресла и развела руками. – И я даже не знаю… Посочувствовать мне вам… Или порадоваться за вас?

– А-а-а?!

В этот момент я остро пожалела о том, что телефон далеко, а под рукой у нет хотя бы простенькой мыльницы. Такое выражение полнейшего недоумения, пополам с охренением и недоверием – это надо видеть. Причём у всех троих разом, хотя Верещагин в отличие от Харлея и Михаила недолго пребывал в ступоре. Глянул на маму с дочей, на друзей, снова на маму с дочей… Посмотрел на меня и беззвучно заржал, только чудом не потянувшись к бедному кактусу в попытке его обнять.

Видимо мой кулак, показанный под столом, предупредил его о том, что за этот цветочек он потом в жизни не расплатиться.

Генриетта Сергеевна же, услышав заветные слова, тут же перешла в наступление. И начала она с грандиозного по своей громкости крика:

– Вы! Нечестивцы! Насильники! Тунеядцы! Мажоры! Вы обесчестили мою кровиночку, сделали ей ребёнка и решили бросить?! Не выйдет! Не дам! Не позволю!

– Помедленнее, я ж записываю... – тихо пробормотала себе под нос, наблюдая за разворачивающимся действом из первых рядов. И терпеливо дожидаясь, когда ступор отпустит братцев-рокеров, и они начнут воспринимать действительность.

Первым, как ни странно, отмер вечно сонный и вечно недовольный миром господин Алёхин, постучав пальцами по столу и выдав коротко, но ёмко:

– Не понял! Это что за танк в юбке?!

– Ваша будущая тёща, - любезно подсказала, нисколько не испугавшись недоверчивого и даже в чём-то обиженного взгляда.

– Эльза, не люби мне мозг. Какая к грёбаным крокодилам тёща?! – а это уже отмер рыжий и почти пушистый Харлей.

– Ну насчёт крокодилов не уверена, хотя судя по хватке они у неё в родне явно побывали… - тихо фыркнув, я всё так же любезно пояснила. – Но, если брать во внимания все обстоятельства, ваша общая. Видите ли, Генриетта Сергеевна предполагает… Да нет, она настаивает и она просто уверена в том, что вы с Михаилом Александровичем отцы её будущей внучки…