Чтение онлайн

– Внука, - робко встряла доча, выглядывая из-за широкого плеча маман. Но наткнувшись на несколько разъярённый взгляд Алёхина, предпочла вновь за ней скрыться.

– Наследника! – упрямо припечатала сама Генриетта Сергеевна, уперев руки в бока и перейдя в наступления. – Спали с ней, охальники?! По глазам вижу – спали! А я дитё своё в обиду не дам, и маленькому расти безотцовщиной не позволю!

– А от нас-то вы что хотите?! – Харлей аж привстал на минуту, но подумав, уселся обратно, скрестив руки на груди и лениво пожав плечами.

– К-а-а-ак?! – ещё одна волна ультразвука едва не оглушила меня окончательно. – Это ваш ребёнок! Я точно знаю!

– Да-а-а? Интересно, а откуда знаете-то? Свечку что ли держали? Так я не припомню, что б заказывал интим со зрителями! – Михаил презрительно фыркнул, усевшись поудобнее.

Видимо, первый шок прошёл и теперь моё такое шумное начальство с искренним, почти детским любопытством ждало продолжение развлечений. И они не заставили себя ждать!

– Да вы… да вы…

– Мама, не надо!

– Молчать! – я даже позавидовала такой лужёной глотке и мощной дыхалке, потому как, судя по тишине, замолчал даже работающий компьютер, впечатлившись таким командным голосом начиная от вилки в розетке, заканчивая целой материнской платой.

А Генриетта Сергеевна, меж тем, вышла на расчётную мощность, грозя снести всё на своём пути:

– Я нашла у неё в комнате визитку вашего клуба! И на ней был написан номер владельца, личный номер, я проверяла!

– Не был, не замечен, не привлекался, - тут же открестился Михаил, с надеждой посмотрев на бутылку виски рядом со мной.

Все дружно посмотрели на его товарища, от чего Харлей аж воздухом поперхнулся и обиженно протянул:

– Не, а я что – рыжий, что ли самый?!

По-моему, Верещагин с кактусом окончательно сроднился, когда неприлично хрюкнув, выдал:

– Вот тебе сейчас правду сказать или тактично промолчать? Потому как Чудища тут нет…

При этом он старался слишком уж громко не ржать. И получалось у него это откровенно плохо. Впрочем, я где-то в глубине души подозревала, что в комнате охраны, у мониторов, собралась небольшая такая толпа сотрудников, запасшихся попкорном и теперь наслаждающихся зрелищем. И мне даже не в чем было их упрекнуть, если честно.

Когда ещё такое увидишь-то?

– Да я её в первый раз вижу! – тут же начал отнекиваться Харлей, для верности ещё и перекрестился, ляпнув. – Вот те крест!

– Я нашла у неё на постели рыжий волос! – а мадам позиция сдавать не желала. Никак. Продолжая с упорством, достойным лучшего применения стоять на своём.

– А может, светлый? – полюбопытствовала, откровенно игнорируя возмущённые взгляды начальства.

Я тоже человек живой. Я тоже хочу иногда поразвлечься. Тем более, что меня очень сильно волновал этот вопрос и жуть как хотелось узнать, кто же будущий отец ребёнка?

– Нет, рыжий! – Генриетта Сергеевна вновь топнула ногой. Кактус на столе привычно подпрыгнул, но не упал, вовремя пойманный хозяйской рукой Харлея.

– А вы подумайте хорошо, Генриетта Сергеевна. Может быть всё-таки светлый? – Алёхин недовольно сощурился, а я меж тем продолжала делать предположения. – Или тёмный?

Тут почему-то напрягся Олег, кидая на меня предупреждающие взгляды и, от волнения что ли, начав ощипывать бедный, любимый мой кактус.

– Верещагин, - я прищурилась, нежно улыбнувшись. – Руки от драгоценного убрал. Или я тебя самого ощипывать буду.

К сожалению, для Олежки, Генриетта Сергеевна моё доброе слово услышала и даже повернулась, пытаясь понять, к кому это я обращаюсь. Увидев Верещагина, оценив намётанным взглядом его укомплектованность в плане внешности и платёжеспособности, мадам соизволила задуматься.

И выдать новую версию событий:

– Все трое! И рыжий, и тёмный и светлый! Жулики! Прохвосты! Я вас заставлю дитя обеспечивать!

– Ик! – Олежек от неожиданности даже не нашёл что сказать, поперхнувшись воздухом.

– Водички? – невозмутимо предложила, иронично вскинув бровь.

– Водки, - так же невозмутимо откликнулся брюнет и замолчал, решив, что так оно безопаснее будет.

– Итак, круг потенциальных отцов не только не сузился, но ещё и расширился внезапно, - я заинтересованно поглядывала за сменой выражения на лице бедной будущей мамы. То ужас, то отчаянье, то снова ужас, то страдание…

И мне это очень не нравилось, но пока надо разобраться с её матерью. А потом уже выяснить причины для таких резких эмоциональных скачков.

– Они совратили мою кровиночку! – взвыла пароходной сиреной мадам, сотрясая всё вокруг.

– Да на кой ляд она нам сдалась?! – вспылил Харлей, со всей не малой силушки своей, ударив кулаком по столу. Монитор подпрыгнул от неожиданности, но устоял. Я наградила начальство суровым, недовольным взглядом.

Начальство имело совесть смутиться. Правда, ненадолго. Секунд так на тридцать. После чего оно вновь рявкнуло:

– Знать не знаю, кто вашей драгоценной кровиночке ребёнка заделал, и знать не желаю. А за клевету, мадам, можно не только по роже получить!

– Вообще-то, она вроде как дама…

– Вообще-то мне это щас до одного места, отмороженная наша. Что это за цирк и какого зверя мы в нём участвуем?! – это уже Михаил Александрович подключился, сверля меня недружелюбным взглядом. И я, честно говоря, не представляю, до чего бы мы договорились, если бы не одно «но».

Вечер, мать его, перестал быть томным! Особенно, когда во внезапно наступившей тишине раздалось хриплое, полное муки и невыразимого страха:

– Рожаю…

Повисшее изумлённое молчание нарушило всего одно слово, в исполнении Верещагина. Оно самым лучшим образом отражало суть происходящего, и было это слово:

– Пи*дец!

И оно же как нельзя точно характеризовало наше общее состояние полного охренения, которому, как ни странно, поддалась даже я. Только вот в себя пришла гораздо быстрее, подорвавшись с места и набегу раздавая команды:

– Харлей, Алёхин – девушку под руки и на диван! Верещагин! Перестань обгладывать мой любимый кактус и вызывай скорую, быстро! Генриетта Сергеевна, прекращаем изображать неприкрытое удивление, и займитесь дочерью! Хотя бы сейчас! И чего уставились на меня, как на восьмое чудо света?! Живо!