Легальная дурь
Шрифт:
– Так ты еще, значит, не вернулся? – насторожилась Елена.
– Я не мог удержаться, – признался Веденеев. – Парфенов не велел… Но я как представил, что тебя здесь могут… Ну, ты понимаешь…
– Слушай, может быть, ты зря? – забеспокоилась Елена. – Для тебя это опасно, наверное…
– Я всего на пять минут. Я страшно соскучился и волнуюсь за тебя.
– Все равно не нужно было приходить. А вдруг тебя арестуют? Парфенов говорил…
– По-моему, он уже преувеличивает опасность, – махнул рукой Веденеев. – Обещал помочь, но пока только молчит и велит ждать. А у меня уже нет сил. Мы должны быть вместе.
– Но тебе здесь опасно! – с отчаянием сказала Елена. – А вдруг за квартирой следят?
– Эти тупые менты ничего не могут, – пренебрежительно возразил Веденеев. – Они даже меня схватить не смогли. Мне кажется, Парфенов тоже не знает, что делать. Нам нужно надеяться на себя. Необходимо выработать стратегию…
– Я… я не знаю… – прошептала Елена. – Что мы можем с тобой сделать?
– Я что-нибудь придумаю, – горячо зашептал Веденеев. – Но одно я знаю точно – мы должны быть вместе.
– Может быть, посоветуемся с капитаном? – неуверенно предложила Елена.
– Обязательно, – сказал Веденеев. – Заодно вечером нужно будет отдать ему ключи. В сущности, что это меняет – этажом выше, этажом ниже…
Он еще раз порывисто обнял жену и направился в комнату.
– Разуюсь внутри, – пояснил он. – Попадаются обычно на мелочах. Башмаки в прихожей и все такое…
В голове у Елены стоял туман. Радость мешалась в ее душе с тревогой. На минуту она даже поверила, что все в ее семье опять идет на лад. Она протянула руку, чтобы повернуть рычажок дверного замка.
– Возьми в шкафу чистое белье! – крикнула она мужу.
Она не успела запереть дверь. Та вдруг распахнулась, едва не сбив ее с ног, и в прихожую ввалились четверо здоровенных мужиков в форме, пахнущие казенным сукном, кожей, дешевым дезодорантом и потом. Один из них грубо притиснул Елену к стене и зажал ладонью рот.
– Тихо, сука! Будешь шуметь, язык вырву! – прохрипел он и, обернувшись к своим, скомандовал: – Берите ублюдка! Только без пыли!
У Елены вдруг стали ватными ноги. В груди все заледенело. Но настоящий ужас охватил ее, когда из комнаты выскочил бледный как смерть Алексей и срывающимся голосом закричал:
– Не трогать ее, сволочи!
Он без оглядки бросился на полицейских, размахивая кулаками. Однако силы были слишком неравны. Его встретили подножкой, сбили на пол и принялись охаживать резиновыми дубинками. Веденеев пытался укрыться от ударов, но работали профессионалы. Через минуту он потерял сознание. Двое полицейских подхватили его под мышки и потащили к выходу. Елена с ужасом смотрела, как бессильно волочатся по полу ноги мужа. Он так и не успел разуться.
– Можно было поаккуратнее! – зло бросил тот, что зажимал ей рот. – По крайней мере во дворе шоу не устраивайте! А ты, тварь, сиди тут тихо и не вякай, если сама в КПЗ не хочешь. Посидишь ночку с проститней, поумнеешь! А то взяли моду на полицию кидаться! Полицию уважать надо!
После ухода ментов Елена долго сидела в прихожей на полу с незапертой дверью. Она уже не видела смысла в том, чтобы запирать дверь. И плакать она уже тоже не могла. На какое-то время в ней будто умерли все чувства. Она потеряла даже ощущение времени. Елена просто сидела без единой мысли в голове и смотрела на повторяющийся узор на обоях. Сколько это продолжалось, она не могла бы сказать. Потом она все-таки опомнилась и решила, что должна взять себя в руки. Кроме нее, некому было помочь мужу. Кроме нее и этого грубияна капитана полиции, живущего этажом ниже.
Правда, Парфенов строго предупреждал Елену, что она не должна звонить ему первой, но сегодня был особый случай, а кроме того, они с Алексеем уже нарушили все условия, которые поставил им капитан. Одним больше, одним меньше, не имело значения. Елена добрела до кухни, присела на стул и набрала номер Парфенова.
16
Не доехав примерно квартала до Дровяной улицы, Парфенов попросил остановить машину и вышел.
– Свободны! – сказал он патрульным. – Если в отделе меня будут спрашивать, скажите, буду через час. Оперативные мероприятия у меня. Одну версию проверить надо. И Цыгана до моего появления чтобы не трогать, ясно?
Патрульным было все равно. Не трогать так не трогать. Они были рады поскорее избавиться от Парфенова. Ему тоже хотелось побыть одному. Нужно было обмозговать два внезапно свалившихся на его мобильник звонка. Один, от непосредственного начальника подполковника Цыбина, Парфенов просто игнорировал, потому что он безо всякого сомнения перечеркнул бы все планы. Не так часто начальник звонил ему лично. Вернее сказать, почти и не звонил вовсе. И хуже всего, что связан этот звонок был наверняка с другим звонком, которым Парфенова огорошила Веденеева. Она позвонила и каким-то замороженным голосом сообщила, что все пропало, и ее мужа прямо в квартире забрали полицейские. Как этот идиот попал к себе в квартиру, если ему строго-настрого было приказано этого не делать, Веденеева не распространялась, но все и так было понятно. Было непонятно, вычислили полицейские, где прятался Веденеев, или нет, но положение и без того было пиковым. Парфенов еще не выработал тактики действий, у него еще ничего не было на руках, кроме невменяемого Цыгана, он еще не координировал свои действия с Дроновым, а начальство уже забеспокоилось. Капитан знал, чем кончаются такие вещи. За самоуправство его вполне могли отстранить от службы и назначить расследование. Перспектива в таком случае будет туманной. Раз Веденеева забрали, значит, за него взялись всерьез, и дело наверняка уже поступило в следственный комитет. Если уши у этого дела растут оттуда, откуда думает Парфенов, то положение Веденеева незавидное. И в следственном комитете, и в полиции, и в прокуратуре на него натравят своих ребят, и они быстро докажут вину Веденеева – комар носа не подточит. Возможности Парфенова скромнее, а значит, он должен действовать чуть-чуть быстрее и решительнее. Хотя, двигаясь быстро, можно запросто сломать себе шею.
– Ничего, хороших людей все равно больше! – буркнул себе под нос капитан, поднял воротник куртки и двинулся по Дровяной улице, разыскивая дом номер двенадцать.
Дровяная улица не зря носила свое название. Наверное, ни в одном районе города не было столько деревянных построек, сколько здесь. Даже 9-й Тупик не шел ни в какое сравнение. Дровяная улица производила жалкое впечатление – убогие домишки, покосившиеся заборы, полное отсутствие асфальта, безлюдье и горы мусора на проезжей части. Улица тянулась вплоть до невысокого холма, поросшего хилым кустарником, и там кончалась. За холмом слышался гулкий перестук двигающегося товарного состава. Пожалуй, это было здесь единственной приметой цивилизации. Парфенов подумал, что подобная дыра – просто идеальное место для отморозков вроде Цыгана, которые нападают на больных старух и беззащитных женщин, но, с другой стороны, именно в таких местах их и стоило искать, причем оторванность от нормального мира могла сейчас сыграть на руку Парфенову.
Дом двенадцать оказался одноэтажным строением с облезлой крышей. Вокруг – маленький участок, обнесенный невысоким забором, и сарай в глубине двора. Собаки не было. В окнах отражалось пасмурное небо.
Капитан оглянулся по сторонам и толкнул калитку. План, который он наскоро придумал, изощренностью не отличался, но нахальства в нем было хоть отбавляй. Публике, что тут обитала, он должен был понравиться.
Парфенов поднялся на крыльцо, толкнул дверь. Она была заперта изнутри, но засов был хлипкий, и Парфенов без раздумий высадил ее плечом. Дверь с гнилым треском отворилась. Из маленькой прихожей в комнаты вела еще одна дверь, к счастью, незапертая. Капитан шагнул в дом и почти тут же столкнулся с худым сутулым человеком в мятых брюках и выцветшей камуфляжной куртке. Волосы у человека были всклокочены, точно он только что проснулся, но глаза смотрели настороженно и недобро.
– Тебе чего? – спросил человек таким сиплым голосом, словно он уже неделю ничего не пил, кроме ледяной водки. – Дверь попутал?
Не спуская глаз с Парфенова, он незаметно отступал назад в маленькую кухоньку, которая просматривалась за его спиной.
– Я к бабе Мане, – сообщил капитан, награждая неизвестную ему бабку первым пришедшим в голову именем. – Племянник я. Она где?
Всклокоченный человек ни на секунду ему не поверил, но признаваться в этом не стал. Он все так же осторожно перемещался в сторону кухни, откуда несло запахом кислых огурцов и водочного перегара.