Чтение онлайн

Он остудил ум и стал было прикидывать, как отбить стоимость печати за счет самого автора, но пресек такие размышления, ведь это обязывало, а Илларион Терентьевич обязательств не любил - за них могли и спросить.

– Хорошо, - повторил гость.
– Я ненадолго вернусь в Санкт-Петербург в начале следующего месяца, обязательно забегу к вам. Так что если некие недоработки с моей стороны будут выявлены, не стесняйтесь исправить их и выставить мне счет.

– Договорились, - развел руками Пажитный и заулыбался, решив, что на всякий случай проконсультируется с братом, стоит ли связываться с этим странным предложением денег от самого автора. Он заглянул в редакторский отчет, увидел подчеркнутое красным карандашом и поинтересовался: - Точно ли вы изволите издаться как инкогнито?

– Да, - без колебаний ответил молодой человек.

– Мне вот тут подсказал редактор, - кивнул на листок Илларион Терентьевич, - что неплохо было бы издать книгу под вашим настоящим именем. Читателю бы понравилось. Этакая тайна, знаете ли. А вдруг, вдруг действительно автор произведения и главный герой есть один и тот же человек? Вдруг описанная история не плод воображения, и писатель - тот самый погибший Николаус фон Граусбург, отправившийся в бесконечное путешествие вместе с ангелом смерти и заглянувший в наш мир, чтобы поделиться своей историей?

– Наверное, это бы понравилось читателю, но я все же не рискну. Так что либо инкогнито, либо псевдоним: что-нибудь русское и на ваше усмотрение.

– Псевдоним, - записал Илларион Терентьевич.
– Подумаем. Подыщем.

По-дружески тепло провожая Николауса, Пажитный спросил:

– Куда же вы отправляетесь, если не секрет?

– В Петербург, - как-то между прочим сказал юноша.

– Чем же вас не устраивает этот Петербург?
– расхохотался издатель, подмигивая секретарю.
– Да вы оригинал. Кстати, напрочь вылетело из головы. Редактор по своему усмотрению кое-что уже исправил в тексте. Так, незначительная деталь.

– Что именно?
– оживился Николаус, останавливаясь.

– Имя ангела смерти.

– Ни в коем случае. Что вы?

– Видите ли, оно неудобно для читателя, - нисколько не оправдывался Илларион Терентьевич.
– К тому же одно дело упомянуть в книге Авраама и Иосифа, но совсем другое - присвоить ангелу смерти имя, происходящее из иудейских верований. Обязательно найдется кто-нибудь шибко грамотный, этому знающему не понравится, он возопиет, как младенец на крещении, и чего доброго пожалуется. Мы маленькое издательство и всячески пытаемся избегать конфликтов, которые дорого обходятся. Сейчас такие времена, что и за меньшие вольности могут весь тираж изъять, да еще долго придется объясняться. А на книге вашей поставят крест раз и навсегда. Сомнительное удовольствие, разве нет?

– Извините, - уперся Николаус, - изменение имени никак нельзя допустить.

– Отчего же?
– изумился Пажитный, показывая за спиной кулак фыркнувшему секретарю.

– Потому что именно это имя предпочитает ангел смерти.

Секретарь фыркнул громче и на этот раз угроз от издателя не получил. Илларион Терентьевич, туповато глядя на молодого человека, ухватил ус нижней губой, затащил в рот выбившийся волосок и принялся его мусолить, покусывая. Кое-как он выдавил из себя по слогам:

– Вы в этом точно уверены?

В комнате стало жарковато, и Пажитный непроизвольным движением оттянул воротничок. Ему показалось, что под потолком пролетела тень, потом прошмыгнула по полу и перескочила на обои. Илларион Терентьевич присмотрелся как следует и заметил неладное: стена будто пошла трещинами, через которые пробивалось свечение неясной природы. Тут же захрустели обои, за ними посыпалась штукатурка, и куски стены с шумом полетели на пол под мощным напором струй густого дыма. Пажитный услышал, как обломки стены застучали по его обуви и отскочили под стол секретаря. Он поднял глаза, уже не обнаружив на стене никаких повреждений.

Илларион Терентьевич открыл рот, еще не зная, что скажет, да так и остался стоять. Ноги предательски задрожали, подогнулись в коленях, а пятки жгло, притом что его самого кидало то в холод, то в жар, то опять обдавало морозцем. Голова закружилась.

Рядом с юным риттером Николаусом фон Граусбургом стоял Малах Га-Мавет. Он расправил крылья, обернул ими молодого человека, и оба исчезли.

Пажитный протер глаза и, можно сказать, вернулся в сознание, лишь когда секретарь осведомился:

– О-о, уже проводили? Желаете чаю, Илларион Терентьевич? С вашими любимыми эклерами. В глазури.

– Гриша, - осторожно, словно боясь словами поцарапать горло, начал Пажитный, - а это сейчас что было?

– Где?
– не понял секретарь, но решив, что речь идет об ушедшем посетителе, отмахнулся: - Ой, Илларион Терентьевич, очередной сумасброд. И с кем только вам не приходится дел иметь. Ведь не позавидуешь. Кому порасскажи, чего доброго не поверят.

– Не поверят. Это точно, - пробубнил себе под нос издатель, подойдя к окну и выглядывая на улицу, с надеждой ожидая увидеть там отъезжающего юношу.
– Значит, ангел смерти предпочитает именно это имя?

На широком карнизе стояло небольшое блюдо с четырьмя пирожными, прикрытыми салфеткой, а около него сидела огромная, смахивающая на ястреба птица, на шее которой беспорядочно топорщилась полоска бледно-рыжих перьев.

декабрь 2013 - июнь 2014