Чтение онлайн

– Да он самый. А вы ребята собственно кто будете?
– полюбопытствовал дед Егор, уже почувствовав нотки страха. Каким-то инстинктивным чутьем, а может даже мудростью, которой славился дед в здешних местах, старик понимал, что пришли к нему не из местной округи, а что приехали издалека, причем на собаках, и что дело к Егору Николаевичу у них действительно серьезное.

– Отец пусти нас в избу, мы свои - демонстрационным видом с повисшим на шее автоматом произнес Андрей Николаевич. Майор тем временем еще раз пересмотрел карту довоенных лет, сверился с координатами на документе и со спокойной душой удовлетворенно выдохнул.

– Точно тут. Батя, пусти по-хорошему, свои мы, с Агинских степей мы, - упаковывая бумаги в полевую сумку сказал Сергей Олегович, -Пусти батя в дом, мы с дороги голодные как черти.

– Так бы и сказали сразу, что агинчане, со степей. Это что же вы на собаках да на лыжах сюда прямо добирались?
– уже более спокойно заговорил дед Егор.

– Вообще то мы из Внутренней Монголии, почти месяц по степям ползаем, все тебя отец ищем, -проходя в сени проговорился капитан, на что Сергей Олегович покрутил пальцем у веска, словно намекая или донося мысль Андрею Игоревичу. Уже довольно плохо слышавший Егор Николаевич так и не расслышал последнюю фразу, поплелся хрустя валенками по снегу, за своими довольно таки наглыми незваными гостями, которых дед не в силах был прогнать.

– Чудна у меня форма сынки, - приготавливая завтрак разливая подобие борща по тарелкам (все-таки старость брала свое, и изысканных вкусностей в доме давно не видели, довольствовавшись бурдой из овощей), любезно произнес Егор Николаевич. Офицеры, усевшись за стол в большем зале, принялись стучать ложками, при этом успевая закусывать ржаным хлебом с отрубями, который дед, иногда замочив в квасе собственного производства и сушил, позже похрустевшая вкусными сухарями с крепким чаем. Еще в сенях снявшие, как и положено при входе в дом, головные уборы, раздетые, в одних белых кителях военные набрасывались на простую деревенскую еду, скромную, но сытную.

– Может еще добавки?
– поинтересовался дед Егор, видя здоровый аппетит мужиков, годившихся ему в сыновья. Он на мгновенье даже вспомнил покойного сына, пришедшего с войны контуженым и найдя свою кончину на дне бутылки.

– Нет, нет, спасибо отец, - практически в один голос произнесли обедавшие мужчины, иногда поглядывая на скудную обстановку в избе. Напротив, стола, у стены украшенной красивым ковром с таежным сюжетом в виде рисунка охоты, стояла кровать супруги Егора Николаевича. Впереди подпирая печку находилась кровать самого деда Егора. Обе кровати были заправлены красивыми покрывалами зеленого цвета с чудными узорами. По праву руку от майора, так же возле стены между окон, выходивших во двор расположился диван Данилы, заправленный по военному аскетичным синим одеялом с полосами у края и подровненной табуретом подушкой. Позади сидевших офицеров был расположен трельяж для посуды, уставленный изысканными образцами редкостей. В красном углу, по леву сторону от печи и входа, стояли икона Богородицы с младенцем Христом, образ Спасителя с заповедями в руке, и лик Николая Чудотворца. Правый угол занимала массивная советская радиола, которая давно не ловила ни одну радиостанцию, несмотря на все тщетные попытки Данилы услышать людей из других городов. Иногда выход в мир все же происходил, когда ловились обрывки шипения переговоров местных военных на УКВ, но чаще всего приемник использовали как проигрыватель, особенно в тихие, одиночные зимние вечера, слушая музыку как времен расцвета СССР, так и периода упадка и развала могущественной страны. Последние пластинки, времен перестройки, особенно любил и бережно хранил Данила.

Осмотрев комнату, зорким взглядом снайпера, Андрей Игоревич обратился к старику.

– Так значит один ты живешь отец?
– с позволения деда Егора закурил и продолжил капитан, -Ни жены, ни детей, ни родных?

Старик относивший посуду на кухню, в то время, когда майор сидя на Даниловом диване принялся рассматривать его сокровенные виниловые записи 1980-1990 х годов, спрятавший с дыма, а дед Егор погрустнел.

– Сына уже пятнадцать лет как нету. Пришел он с Чечни больной на всю голову. Контуженый. Бывало ночью соскочит с кровати, хватает Данилку, внучка моего, еще совсем ребенка, малым, когда тот еще был, и в окно кидается. Два раза так бегал от духов, как он сам мне говорил. Потом мы с ним рамы вставляли, по весне получается это было тогда. Невестка моя не выдержала собралась и уехала на запад, вроде бы за муж вышла, не помню. Еще до бомб было. А Данилка на мне да бабке остались, от Коли вообще практически никакого воспитания и заботы парень не видел. Бил его часто. Благо еще парнишка смышленый да уж слишком умный, в меня видать пошел, -усаживаясь за чисто убранный стол дед Егор, заливаясь гордостью за внука продолжил, -Ему же всего десяток годков было, когда отца его схоронили, а тот спился в смерть из-за нервов. Да и старуха моя тоже уже почти три года как померла. Так что вдвоем мы остались с Данилой. Он сейчас на солонцах, охотится.

– Уж не на Седую ли Сопку пошел?
– заискивая спросил любитель послушать рассказы простых людей Андрей Игоревич, облокотившись на руку, внимательно смотря на старика.

– Да какое там, - вытряхивая прогоревший пепел и вычищая трубку, а затем набивая ее свежим самосадом отмахнулся дед Егор, -Я ему строго настрого наказал в грязный лес не ходить, за белые бурятские ленты он у меня не заходит. Шаманы же там весь лес считают святым местом, вот и обвязали все окрестности лентами, так сказать пометили все сорок квадратных километров по кругу. Видимо забросили туда что то, от чего аж весь сосняк побелел иглами, а дальше седого леса вообще страшно заходить.

– Старого Хозяина видел, а отец?
– развешивая уши, падкий на деревенские байки допытывался Андрей Игоревич.

– Видел один раз, да рассказывать не буду, у мужиков в селе соседнем спросите, - уже пыхтя трубкой, отуманенный дымом произнес дед Егор, -Это еще благо нынче снега в тайге много будет. Спать Хозяину в теплой берлоге. Уже небось нагулял да поднабрал жирку за весну да лето. Может Данилка в этот раз углядит где его.

– А когда говоришь он придет?
– неожиданно сменив тему, успев вернуться за стол и похлебать крепкого черного чаю, спросил Сергей Олегович.

– Он не раньше завтрашнего дня явится. Сынки, если вы к нему пришли, тогда оставайтесь. Кровати есть, переночуете. Куда вам идти то сейчас, да по снегу в буран? В Большей Город, и то вас с вашим мундиром туда вряд ли пустят.

– Отец, ты случаем не в разведке в Афганистане служил?
– улыбнулся Андрей Игоревич, поглядывая добрым взглядом на старика.

– Да какое там. Под Кандагаром по ущельям прыгал, ну да хватит с меня. Ладно мужики, заболтался я чего-то. Скажите лучше сынки, зачем к старику пожаловали?

– Не можем пока сказать батя. Найдем расскажем, не найдем, ну извиняй тогда, - ответил майор и продолжил, - У тебя батя подпол или погреб под картошку имеется?

– Так вон он, справа от тебя сынок. Ковер откинь и крышка будет, сразу увидишь. Так вам может картошки набрать сынки?

– Поздняков неси инструменты, - не обращая на вопрос старика, открыв крышку подполья и спустившись по широкой лестнице из-под пола скомандовал Сергей Олегович, и начав расчищать земляной пол от усыпанного картофеля продолжил, -Батя, а ты завалинку в доме менял? Ремонт там основательный, полы стелил или что-то такое?

– Да нет сынок, как дом у Витьки Шишмарева купил, так и стоит изба. Белить бы надо бы в этом году. Вот Данилке говорил, пусть из тайги приедет да за побелку возьмется.

– Серега, ты что этим землю долбить собрался?
– разочарованно показывая майору саперные лопатки пробубнил Андрей Игоревич, с уже одетым и включенным шахтерским фонарем на лбу и подал керосиновую лампу "летучая мышь".

– Батя, у тебя лопаты простой штыковой или лучше ломика не найдется?

– Найдется, - ответил дед Егор, так и сидевший в валенках и овечьем жилете, по верх вязанного собственноручно коричневого свитера, и выйдя в сени отправился в кладовую на поиски инструментов. Вернувшись, неся в руках лопату и восьмигранный удобный ломим. Егор Николаевич включил свет в зале, так что находившаяся прямо над подпольем лампа накаливания с нацепленным плафоном, в миг осветила рабочих, отбрасывающих землю прямо на картофель.

– Ребята, на картошку то зачем?
– застонал старче, схватившись за сердце, укладывая на пол под руку майора инструменты.

– Не ворчи ты батя, -взяв в руки штыковую лопату и свесив руки на полу майор продолжил, смотря пронзающими глазами в лицо старика, - У нас же все данные на тебя имеются, на службу, где до этого жил, работал, учился. Так что батя, лучше нам сам скажи находил в подполье что или нет? Ты же батя прожил тут почти сорок лет и не знаешь на чем дом стоит, хм, м-да, -и не дожидаясь ответа на провокационный и интригующий с имеющейся долей страха вопрос майор стал бодрее отгребать землю, все же бросая ее на этот раз в сторону от осеннего урожая, заполнявшего погреб.