Чтение онлайн

От нервного перевозбуждения, или говоря простым языком на радостях, Данила не в силах сдержать свое юношеское любопытство вскрыл второй массивный ящик.

Второе оружие ничем не уступало уже вдоль и поперек осмотренному автомату. Автомат иностранной марки "Herstal", с синим окрасом, под вид подобия камуфляжа, неведомо как оказался в глуши Забайкалья. Видимо их собирал один и тот же мастер, так как ствол автомата был все так же удлинен глушителем, с ровными рядами бесконечных выемок, улучшающих шершавость и трение при сборке или же разборе оружия. На планке Пикатини резким контрастом с рамкой выделялся песчаным цветом колиматорный прицел с зеленым фоном ночного виденья. Эргономичная рукоять на цевье была перемотана засаленной черной тканевой изолентой. Сбоку самого цевья, рядом с кольцом для ремня и обмоткой синей лентой, стоял такой же желтовато-коричневый фонарик. Убедившись в работоспособности и этого фонаря, Данила выдохнул. Сдвоенный барабан, на пятьдесят патронов в каждой чаше, как и положено лежал в ящике отдельно.

– Да вы там издеваетесь что ли?
– обиженно буркнул Данила, недовольный тем, что выдали ему для похода в тайгу два автомата, хотя и отличной модернизации, и улучшенных типов. Все же это оружие скорее против человека, нежели зверя, живущего в лесу.

Однако в кузове оставалось еще несколько ящиков, но их Данила решил открывать уже вместе со своим другом и напарником.

Василий провел все время до обеда за конструированием самопала, в приклонившемся к земле от старости сарае, сопровождаемый звуками песен Линды, доносимых из старого японского магнитофона, о том, как она сравнивала себя с вороной и о каком-то северном ветре. Выструганная из ножки сломанного кем-то табурета, рукоять самопала в самом своем лучшем виде была похожа на обрез дробовика. Медная трубка, примотанная алюминиевой проволокой лишний, раз приближала это сходство. Рукоять от ветхости древесины дала трещину в самый конец работы, и Василий замотал эту насмешку судьбы скотчем. С боку, все тем же скотчем, он присоединил к самопальному деревянному пистолету три походные спички. В жерло медной трубки ушло два коробка легко воспламеняемых спичечных головок, преждевременно растертых до порошкового состояния. Так же туда для большей надежности были засыпаны винтовочный порох, в количестве одного патрона и алюминиевые опилки.

Утрамбовав все это добро туалетной бумагой, Василий, завернув самопал в тряпку, а сверху в пакет, отправил оружие в карман двинулся в дом. Мать стирала белье в бане и ей не было никакого дела до сына, а отец по-видимому уехал в Большой Город за покупками захватив с собой "Юпитер", так что придется идти пешком через всю деревню и поле.

Набив свой рюкзак всем необходимым, что с малых лет говорил ему отец брать с собой на охоту, а именно сменное нижнее белье и носки, шерстяной свитер, запасными ботинками, шнурками, десантным комплектом из котелка и фляги, кружку, швейцарским раскладным ножом, двумя банками каши перловой с тушенкой, маленькой упаковкой чаю, солью и коробкой сухого пайка, Василий прикинул вес тары. Подходило под пуд.

Собравшись в путь, Василий еще раз подумал и стал вспоминать, все ли он взял для дороги в тайгу, но так и ничего не вспомнив, вытащил наконец из стенного сейфа полированную и блестящую в лучах света винтовку ТО-34, с фосфорным напылением на мушке и прицельной раме. Дробовик специально привез из Города дед Егор и подарил на именины Василия, от чего тот чуть ли не прыгал до потолка. Как могло быть иначе, ведь теперь у него появилось свое личное оружие. Отцовская "Берданка" конечно вещь хорошая, но всему есть придел, а тут свое. Да еще какое. С фосфорным напылением и запасными кармашками патронажей на цевье и прикладе. Для простого деревенского парня, из оружия, державшего в руках разве что наследие революционных годов, и с ним же ходившим на охоту, это ружье было целым сокровищем, едва ли не родным существом в руках Василия.

Опоясав свою водонепроницаемую куртку поясом с таким же, усеянным ровным рядом патронами, с изящными вырезами рисунков, патронажем, Василий, прижав оружие к себе обеими руками присел у двери на стул.

– Ух, - более-менее произнеся гласные звуки выдохнул немой Василий и отправившись на улицу, устремился на выход из деревни.

Он прошел около половины пути до дома Егора Николаевича, ставший теперь наследием Данилы, как увидел проезжающий мимо него "Ниву" в цветах хаки. Почему-то ему показалось, что он уже где-то видел этого странного офицера, на заденем сиденье, от которого доносился ненормальный смех.

– Здоров Вась, - донесся из кузова УАЗа голос Данилы., - Смотри какую нам с тобой радость на охоту в тайгу отправили. Вам барин какой автомат: АК-47 или иностранный?

Василий в недоумении покрутил пальцем у веска.

– Вот и я того же мнения. Ладно сбрасывай свое барахло, да забирайся, поглядим чего они нам еще прислали. Ох и шуточки у них конечно...

Василий, сделав как его простили, в миг оказался в кузове грузовика. "Винторез" сонно дожидался, когда его достанут из саркофага стального кейса. Деревянный приклад, для пущей надежности прикрученный к стволу массивными шурупами, был обмотан исшарканным песчаного цвета ремнем, а сверху перетянут медицинским ремнем. Слегка обломанное снизу и боков деревянное цевье, обмоталось грязным поролоном и было прошито толстой капроновой нитью. Обойма на двадцать пистолетных патронов была отстегнута. В кейсе, как и в других ящиках с оружием лежали цинки с боеприпасом.

Данила с тяжелым глубоким вздохом передал снайперскую винтовку, со здоровенным стволом-глушителем, в руки Василия, а сам принялся за укладку автоматов назад, в их деревянные лежбища.

– Там по-видимому пистолеты остались, - показав пальцем на малые ящики с железными скобами на краях, сказал Данила и продолжил, - Думаю их с собой брать не будем. Винтовку можешь себе взять для похода. Потом вернем это все сразу. Так. Я сейчас стволы в подполье сброшу, соберусь и поедем с тобой за мясом.

– Угу, - промычал немой, и занялся, откупорив цинковую коробку, заряжать обойму "Винтореза" патронами калибра 9х19 мм.

Все с той же кошачьей ловкостью Данила спрыгнул с кузова, подтащил ящик с АК-47 к краю, и закинув его себе на грудь, понес автомат в дом. Он прошел с ящиком в зал, подошел к крышке подпола, ловко, выученными движениями открыл крышку.

Спрыгнув на землю, так и не воспользовавшись лестницей с широкими ступеньками, Данила к своему удивлению обнаружил несколько раздавленных картофелин, а также мякотный сок на сырой земле. Кто мог так нахально натоптаться?

Егор Николаевич, по жизни аккуратный до безобразия, не позволял себе вовсе спускаться своими худыми ногами до самой земли, а делал все сгорбившись старым древом стоя на ступеньке лестницы, набирая картофель в ведро. Сам Данила, а также Василий, Дмитрий и Сергей, старый знакомый деда, при уборке урожая, или вернее при спуске уже отобранного высушенного корнеплода, были так же предельно осторожны. На приказы деда Егора, с его громогласными командами о чистке картошки на обед или ужин, Данила спускался в подпол всегда на свое уже вычищенное место земляного пола. Вот и сейчас Данила, подсознательно выучив движение прыгнул в знакомый угол. Кто же тут хозяйничал без него?

Редкие гости, в основном старики или уже прожитые довольно долгую жизнь гости Егора Николаевича, видавшие мир до Большой Войны, как при строившемся коммунизме, а позднее развале страны советов, так и при капиталистической буржуазии нового государства, которое так же было уничтожено, засиживались бывало до полуночи. За стаканом элитного самогона, которого дед Егор по старому рецепту гнал из опилок елей Седой Сопки или стаканом, с железной железнодорожной подставкой и ручкой, крепкого черного чифира гости, хрустя сухарями домашнего производства или макая их в чай, или же лакомясь медовыми пряниками, долго обсуждали с мудрым дедом о политике государства и края. Редко кто переступал порог зала, оставшись за столом на кухни.

Видимо был тут кто-то чужой, так бесстыдно натоптавшись по еще практически свежему картофелю. Данила от чего-то вспоминая страшную кончину деда Егора и пытаясь сопоставить ее со следами мякоти на земле, уперся взглядом в присыпанный люк шахты.

Василий докурил вторую самокрутку, подождав около получаса в кузове грузовика, все же не выдержал. Вернув кейсу его винтовку специального назначения, он водрузил себе на плечо ящик с автоматом иностранного производства и отправился в избу. В зале сидел мрачный Данила, наливая в стакан перцовую водку, оставшуюся с поминок. У его ног лежала крышка от подпола.