Чтение онлайн

Она почти ничего поняла из яростного шепота, только думала о том, насколько неприятна может быть чужая слюна. Хуже склизкой брогги с ее влажными перепончатыми лапами, севшей на плечо. Ее передернуло, и для себя Она решила, что Хева-отец нравится ей больше. Тот отвлекся от полотнища, которое направлял по ветру двумя прочными на вид веревками, закрепленными по углам ткани.

– Свое имя скажешь или нет, девица?

Точно! Ее имя. Еще одна загадка для ее пустого ума. Она почувствовала странную усталость от того, что целое море знаний были недоступны, будто покрытые пеленой многолетнего забвения. Даже такая важная вещь, как собственное имя.

Она наморщила лоб в попытке вытащить из омута капризной памяти хоть что-то полезное, не бессмысленные образы, которые сообщали Ей только о пережитом много лет назад. Вот, к примеру.

Был холод дождя, стук капели, ворчание влажной хвои. И жар пугающего пламени, почему-то заключенного в каменный короб внутри человеческого жилища, покой деревянных половиц, радость от искусных костяных игрушек.

А был еще голос. Родной и далекий.

“Значит, я буду такой же как папа?”

“Может быть. Если будешь себя хорошо вести, то потом Ийлин назовет тебя Мея Купчиха.”

“Фу! Я не купчиха!”

“Ладно-ладно. Тогда Мея Торговка. А-ай!”

Воспоминание свербило в голове неприятной щекоткой, скорее всего, в тот день она испытывала досаду, гнев. Должно быть, тот, кто говорил с Ней, издевался, пользуясь своим высоким положением, чему Йаарви никогда не учил своих детей. Хева-отец быстро бы воспитал в том наглеце уважение…

Но все это было неважно. Голос из прошлого, пусть и глумливый, помог Ей.

Мея, Мея, Мея.

– Мея.

– Прям как нашу зеленщицу! Ух и жирная она, как корова, – голова Хевы-сына сначала звонко стукнулась затылком о крепкую ладонь отца, а затем лбом о борт колыбели. Мее – ах, как чуднo думать о своем имени – было не жаль глупца. Мудрые нередко передавали свой опыт строгими наказаниями, и их нельзя в этом винить. Оплошай бы сама Мея, она бы с радостью приняла воздаяние.

Они продолжали скользить по Далай-морю еще немного времени – Ша едва-едва сдвинулась по небу, когда впереди показался водный вал. Не слишком высокий, но бурлящий и гневливый. Опасный. Мея осмотрела колыбель – Хева-отец называл ее лодкой – и побоялась, что та может не выдержать встречи с морским уступом.

– Это все из-за живых камней на дне. Мешают волнам. Туули-владыка, помоги, – старший снова поплевал в ладонь, чтобы ветер дул верно, но тот лишь раз слабо дохнул в полотнище, чтобы затем бросить и стихнуть. Парус грустно повис. Среди всех богов, только Туули позволял себе шутить с судьбами своих детей. Хеву-отца Мея не винила – даже мудрые могут ошибаться.

Между тем, лодка наткнулась на коварный водоворот, который принялся разворачивать ее боком к валу. Хева-сын вцепился в борт и принялся причитать, а его отец, посуетившись с веревками и узлами, вновь позвал Владыку ветров. Ему удалось выровнять лодку, но быстроты не хватало, чтобы преодолеть водный гребень благополучно. Поэтому они шли медленно и ровно, неумолимо к своей гибели. Вал открывал свою жадную пасть.

И только застонали доски под кипящими клыками волн, Мея опустила ладонь и попросила Далай пропустить их. Неужели кроткая сестра откажется? Погубит ее и этих славных рыбаков?

Конечно же, нет.

Вал обиженно булькнул и прогнулся ровно настолько, чтобы их лодка могла беспрепятственно пройти между исходящими злобой бурунами. Раз! И они оказались в тихой заводи, защищенной от забав Далай-моря.

Хева-отец, управившись с парусом и посадив на весла сына, со странным выражением поглядел на Мею и спросил:

– На Йоне у тебя есть родня?

– Нет? – Мея не знала, будет ли среди смертных считаться Далай, поэтому ответила неуверенно.

– Вот я знал. Так уж и быть, позволю тебе жить в нашей хате до… – старик почему-то икнул, – до особых приказов.

Лодка прошелестела по песчаной отмели и остановилась. До суши было еще пять десятков шагов, и рыбаки, вытащив мшистую сеть с серебряным уловом, медленно пошебуршили туда по колено в воде. Мея же легко шла по глади. Хева-отец неприязненно глянул на нее.

– Иди нормально. Как люди, – и ей пришлось спустится вниз.

По сторонам Мея увидела других рыбаков и оставленные колыбели со свернутыми парусами, но сети их были едва ли наполовину полными.

– Эге-ей! – прокричал кто-то издалека и размашисто рубанул рукой воздух. Хева-отец ответил тем же.

– Далай нынче совсем не милостива! – гласные висли в воздухе как длинные водоросли в морской струе, будто незнакомый рыбак пел.

– Отчего?

– Да чегось-то приключилось там. Рыба попряталась.

Рыбак-мудрец хмыкнул и тихо пробубнил, чтобы слышали только сын и Мея.

– Конечно, попряталась, ежели орать как баба на сносях. Так и белорыба перепугается.

Белорыба! Мее был знаком этот дивный зверь. Только почему, она объяснить себе не могла, а Хеву-отца тревожить расспросами не решилась. Тот, уже громко, крикнул в ответ:

– Глядишь, завтра лучше будет. Тун ночью в зените!

Позже, когда Ша одарила драгоценной медью Далай-море, они добрели до жилища – домика с соломенной крышей и белыми стенами, огороженного хлипкой вязанкой. Из земли в беспорядке торчали какие-то грязные клубни, стебельки их жевал рогатый равнодушный зверь со зрачками-черточками. Был и другой, пушистый и пестрый, но он, почуяв Мею, завыл и убежал.

Внутри их ждала высокая смуглая женщина, крепкого вида, перетянутая ярким суровым поясом. О, должно быть, хозяйку звали Буря, подумала Мея. В ее руках орала от боли посуда, стонали половицы, а стены метались в судорогах от одного голоса.

– Вместо голозадой девки, могли бы и поболее рыбятины наловить! Дурни, как есть дурни! – и хватила странного вида дубиной по пыльному столу. Хева-отец весь сжался от ее слов и начал мямлить. Сын согнулся и спрятался от взгляда матери за спину старшего. Хотела бы также поступить и Мея, но Хева-отец был не настолько плечист, чтоб вместить за собой двоих.

– Так это, хозяюшка, не серчай. Она ж голяком посередь воды стоймя стояла, что ж ее кинуть? А авось навьей обернется, никому житья не станет?