Чтение онлайн

Слова всплыли на поверхность. Не воспоминания – лишь их тень.

Мея стоит на коленях. Она чувствует себя меньше, как Леули. И еще чувствует, как болят колени после долгого стояния на голых камнях пещеры. Чувствует горечь снадобья, которое недавно заставили выпить.

Значит, Мея не дух, которому подарили смертное тело.

Она и есть это тело.

Вот оно как.

Арвет коснулся плеча, и Мея вздрогнула. Она чувствовала, как на коже рук от холода поднимаются волоски. И еще шершавую землю под босыми пятками. А кроме этого – ничего. В душе царил штиль, но опытный рыбак догадался бы, что это лишь затишье перед бурей.

– А какая вторая?

Мея подняла голову. Она сама не заметила, как стала разглядывать пальцы на ногах. Ее собственные пальцы. Ха!

– Ты хотела от меня две вещи. Первая – мое имя, – терпеливо повторил Арвет.

Мея вдохнула ночной воздух. Он пах солью: пролитыми слезами сестры Далай, когда горе от предательства мужа обратило ее в синее море.

А еще Мея почувствовала кровь. Запах, который не спутаешь ни с чем, если узнал однажды. Где-то вдали, может, за линией заката, а может, даже за швом миров, испуганный убийца бежал прочь, оставляя позади чужое остывающее тело…

– Мея?

Она моргнула, и наваждение исчезло. Кровью не пахло, лишь слезами и холодом ночи. Мея подошла к Арвету и прошептала. Так, чтобы не слышали слуги.

– Огород. Я хочу огород.

Кирье улыбнулся.

– И зачем он тебе?

– Говорят, что Сосуды не могут создать жизнь. Я хочу попытаться.

– Не думаю, что имелась в виду такая жизнь, но как скажешь. Я исполню твое желание.

Мея не поняла, что Арвет имел ввиду, но переспрашивать не стала. Пусть пока эта тайна о мире смертных и останется таковой.

Соленая вода со взбаламученным песком набилась в нос, рот и уши. Пальцы тщетно попытались нащупать опору, только сильнее запутавшись в чем-то скользком. Водоросли, осознала Сауле несколько запоздало, прежде чем мысль о том, что надо всплыть, накинулась на нее вместе с чудовищным удушением.

Звук собственного вдоха оглушил, стоило задрать голову над поверхностью неспокойной воды. Надо сказать, моря было по колено, только вот не для того, кто очнулся полулежа на дне, угодив в рыболовную сеть.

– Вставай, – Раздался точно из-под толщи воды грозный женский голос.

Сауле тряхнула головой в разные стороны, чтобы прочистить уши, и из-за нахлынувших со всех сторон звуков едва обретенное дыхание снова перехватило. Ветер свистел и ерошил волосы, густая от соли волна пенилась о шершавое дно и где-то над головой, совсем высоко драли горло чайки. Мир задрожал. Сауле закрыла глаза и сжала в охапку пучок водорослей вместе с песком, пытаясь остановить его на месте. Еще одно путешествие она не переживет. Лишь пару секунд назад Сауле моргнула в туалете стадиона и провалилась в кромешную тьму.

По правде сказать, тогда перед замызганным зеркалом, вытирая редкие унылые слезы, она горячо надеялась, что все сгинет по ее велению.

От игры в жмурки мир не сдвинулся. Солнце не померкло. Колючие водоросли впились в мякоть ладони и удерживали Сауле на месте. Где бы она ни была.

Зато теперь над Сауле возвышалась женщина. Подол ее юбки был подвязан у колен, обнажая крепкие, как молодые дубы, ноги. Если б Сауле не так сильно беспокоила палка, которая упиралась прямо в солнечное сплетение, она бы выведала у хозяйки сетей систему тренировок.

– Рыбу воруешь? – женщина уже почти нависла над Сауле.

– Ворую.

Главный принцип ведения споров по Сауле гласил: ждут признания – отрицай, оправданий – соглашайся.

– Что, из липких сетей?

– Из них самых, – она понятия не имела, что такое липкие сети. – Я вообще только из таких и ворую.

В подтверждение своих слов Сауле закивала, из-за чего в сетях, опутавших с головы до пят, забились очнувшиеся рыбины.

– Кшанка?

– Будьте здоровы.

Хозяйка сетей молча сплюнула прямо в воду. Из-за борозд морщин, уходивших глубоко в кожу, ее усталое лицо казалось высеченным из камня.

– Послушайте, женщина, – Сауле оперлась на руки и попыталась встать, – Я, бесспорно, ослеплена вашей крутостью и все такое, но мне пора.

Палка пришла в движение так неожиданно, что Сауле не успела даже зажмуриться. Окатив брызгами, палка врезалась в левую ногу.

– Ауч.

Не будь нога протезом, торчащим из-под промокших обрезанных джинс, Сауле наверняка бы согнулась от боли. Спасибо саркоме 1 . За это и за путевку в санаторий, в который Сауле так и не успела съездить. Уже и не съездит, потому что хозяйка сетей на этот раз занесла палку над ее головой.

Протеза головы у Сауле не было.

– Тетя Варма!

Это сказала не Сауле. И даже не золотая рыбка, которая могла бы затесаться в липких сетях.

Что желаешь, девочка? Здоровую ногу, чизбургер и пару грудастых красоток.

Это был тот, кто не знал, что если называть “тетями” кого-то, кроме сестер мамы и папы, можно повысить шансы на знакомство твоего очень мягкого лица с очень твердой палкой. Этот кто-то несся к ним со стороны пляжа.

Сауле любила бег за чувство полета. В один момент рев крови в ушах заглушает все прочие звуки, жар от взглядов соперниц обжигает лопатки и финишная лента кажется такой белой, что режет глаз, а в следующий – все исчезает. Точно до этого ты мучительно медленно поднимался в вагончике американской горки, а теперь застыл в миге перед падением, разрываясь между желанием, чтобы миг этот длился вечно, и стремлением рухнуть в пропасть.

Да, Сауле до усрачки любила бегать. И одним своим видом появившийся из ниоткуда парень эту любовь оскорблял. В движении он размахивал руками-макаронинами, а пятками загребал песок, который фонтаном разлетался у него за спиной. Кое-как добравшись до кромки воды, парень согнулся вдвое то ли из-за неправильного режима дыхания, то ли от стыда за свою технику бега, и некоторое время Сауле и хозяйка сетей могли видеть только копну спутанных темных волос.

Когда он поднял взгляд, Сауле показалось, что в самый разгар дня стало еще светлее. Виной ли были приторно-благодушные, как у ретривера, глаза или сочный фингал на левой щеке, она не решила.

– Ссоритесь? – спросил парень, и Сауле отчего-то стало стыдно.

Чтобы избавиться от непрошенного чувства, она перешла в нападение:

– Миримся. Не видишь что ли?

Парень устало вытер лоб тыльной стороной ладони. На смуглой коже остались еле-заметные черточки крови.

– Твоя?