Чтение онлайн

Ее кузина бросила последний взгляд на тело, оставленное прямо там, посреди улицы, и нахмурилась. — Хелен куда делось тело?

Глава 267

Ментальное тело Шала было избито тенью Аэмонта раз за разом, и это было невероятно жестоко. Каждый урок был долгим и мучительным, врезаясь в тело Шала, показывая недостаточность его исполнения Стиля. Каждый недостаток был выставлен на всеобщее обозрение перед создателем Стиля Призрачного Копья, и Шала снова и снова оставляли смертельно раненым, только для того, чтобы он чудесным образом исцелился из-за странных обстоятельств этого места.

Шалу было ясно, что это определенно был мир грез, но он не был похож ни на один из тех снов, что Шалу снились раньше. Он был аморфным и окутан туманом, и Шалу едва удавалось различить, что происходит на заднем плане. Это была просто ровная площадка для поединка с Аэмонтом.

Но Шалу было ясно, что дюйм за дюймом, жестоко, он отвоевывал позиции у тени.

Их копья сталкивались, и оба использовали невероятно резкую работу ног, извиваясь и поворачиваясь, грациозно двигаясь вокруг друг друга. С точки зрения силы Шала удивило то, что он был немного сильнее, но это, честно говоря, его немного сдерживало; Аэмонт всегда знал, в каких столкновениях ему нужно побеждать, и вкладывал в эти удары все, из-за чего предыдущие победы Шала мало что значили.

В этом и заключался гений Аэмонта, или, по крайней мере, один из гениальных штрихов. Его сила заключалась в контроле собственной силы. Он знал, в какие моменты нужно вложить все в удар, а какие удары нужно сдерживать, удерживая противников на расстоянии.

Это было мягко говоря, устрашающе, но Шалу удавалось быстро усваивать каждый жестокий урок своим телом. Он отказывался легко сдаваться своему отцу или тени своего отца. Это была битва за его гордость. Он отказывался сдаваться.

Снова и снова их копья сталкивались или скользили друг о друга, быстро нанося удары и двигаясь. Глаза Шала расфокусировались, и он стал меньше осознавать детали каждой схватки, а больше заботиться о более широком танце. Отдай, чтобы взять. Двигайся, чтобы вернуться. Смени позицию, чтобы ударить.

Потому что чем дольше Шал наблюдал за движениями Аэмонта Шал понял, что это всего лишь бледная тень прежнего Аэмонта, не в плане мастерства, а в плане характеристик. Эта проекция, вероятно, едва превышала 100 во всем, и все же могла полностью его превзойти. Или гораздо более пугающая возможность что эта тень вообще не полагалась на характеристики, а просто использовала свой абсурдно высокий уровень мастерства, чтобы подавлять Шала.

Это был мощный урок. Так вот что такое тирания того, кого называли Призрачным Копьем. Каждый удар был подготовкой. Каждый ход был просчитан на 20 ходов вперед до завершения боя. Цель состояла не в том, чтобы ранить, а в том, чтобы направить противника по пути его собственной гибели. Призрачное Копье, как писал Аэмонт в своем дневнике, не приносило смерть, а было лишь посланием, отправленным смертью жертве. Это неизбежно, просто прими это.

Копье Аэмонта бесшумно скользнуло к шее Шала, и собственная инерция Шала несла его прямо на него. Вместо того чтобы увернуться или попытаться блокировать удар, Шал просто поднял свое копье. Все раны в этом странном мире заживали почти мгновенно, поэтому Шал решил проигнорировать это и нанести одновременный удар.

Аэмонт слегка дернулся, не желая останавливать свой удар, но и не желая обменивать свою жизнь на жизнь Шала, но в этот момент глаза Шала вспыхнули. Его копье извивалось и изгибалось, обретая собственную жизнь, используя навыки из стиля, созданного им и его братом. Его копье вонзилось в сердце тени Аэмонта.

Отчаяние, страх, безумная потребность в силе, способ вырваться, способ доказать себе, чего он стоит.

Потому что та, которую я люблю, настолько выше меня по положению, что я

Женщина с длинными фиолетовыми волосами улыбается мне, ее зубы странные, костяно-белые. — Я могу отправить тебя в самые недра ада. Пока ты там у тебя будет много шансов создать образ, достойный той любви, которую ты так ценишь Какова будет цена? Ну, Аэмонт, как насчет того, чтобы ты просто посчитал это подарком?

Я узнал место, куда она меня отправила. Это был мир, павший жертвой их Бедствия, и от вторжений из которого нам постоянно приходилось защищаться на Передовой. Портал вел не к их военным укреплениям, а в их сельскую местность, далеко от полей сражений. Ужасные рейдовые боссы держали власть, создавая свои небольшие феодальные владения вдали от руководства Бедствия.

Там я чуть не умер сотни раз.

Страх, одиночество, отчаяние.

Но я убил тысячи. Десятки тысяч.

В окружении смерти я нашел обещанную мне силу.

Задыхаясь, Шал отшатнулся назад, кровь брызнула из раны на его шее. Аэмонт стоял холодно, его глаза сузились, внимательно изучая Шала.

Это было — вдруг понял Шал. — Взаимодействие Аэмонта с Лукрецией .

Этот холодный, вечный страх, воюющая гордость и разочарование, эта чистая, голодная любовь эмоции застряли в Шале, не позволяя ему вложить какую-либо силу в свои конечности. Он просто сидел на земле, глядя на своего отца. Аэмонт был холодным человеком, но впервые Шал признал, что Аэмонт был человеком резких противоположностей. Невероятное количество стресса было сжато и сложено внутри его тела, и он нейтрализовал его мощной любовью, которая текла свободно, без оговорок.

Но это оставляло ему мало возможностей для взаимодействия с остальным миром. Это была просто холодная амбивалентность.

Затем появилась искра ярости, воспламенившая Шала. — Ты думаешь

Шал не спешил, растягивая слова, медленно поднимаясь. — Ты думаешь, это все искупает? Все то время — каждый час, когда ты был нам нужен, а тебя просто не было рядом?

Со скоростью, рожденной гневом, Шал нанес удар. На этот раз он двигался с гибкой грацией его и стиля Двойного Клыка Пронто, но сочетая это с принципами Стиля Призрачного Копья. То, что он потерял в неизбежности, Шал вернул в неумолимом, адаптируемом наступательном стиле, который, казалось, доставлял проблемы даже Аэмонту.

И снова копья Шала и Аэмонта сошлись в танце, но на этот раз Шал был готов. Это был танец, к которому он готовился всю свою жизнь. И ценой удара копьем в бедро его копье снова выстрелило в сердце Аэмонта.

Глубокая печаль, глубокий страх, глубокая настороженность, как мертвый бассейн соленой воды, подтачивающий его волю каждый день.

— Я могу взять обоих мальчиков, — сказал мой старый друг Хельтинг, положив руку мне на плечо.

— Нет

Решимость.

— Я не хочу, чтобы эта штука приближалась к моему сыну. — Мои глаза затвердели, и я повернулся, чтобы уйти.

Шал упал на колени. Он очень живо помнил, как его отправили жить к друзьям семьи, а Пронто остался с Хельтингом, изучая копье гораздо более непосредственно. Конечно, Пронто был первенцем, так что это имело смысл, но

— Эта штука? — прошептал Шал. Он был всего лишь мальчиком, когда все это произошло. Почему почему? Глубокие страхи его детства вернулись с новой силой. Каждый день он задавался вопросом, не было ли с ним что-то не так, что-то другое, что-то проклятое, что держало его так далеко от всех неужели это чертова правда? Ты действительно выместил свой гнев на ребенке?