Чтение онлайн

Местом в комнате мертвых, где Шал провел большую часть времени, было тело Первого Пропагандиста. Как ни странно, Шал чувствовал родство с этой штукой. Существо, не уверенное в том, зачем оно было создано, следующее инстинктам своего существования, так и не узнавшее, правильно ли то, что оно делает, существо, рожденное быть ненавистным.

Наконец, Шал оставил их всех и бросился в ядро Иклида.

К счастью, след крови и разрушений было довольно легко проследить. Судя по тому, что видел Шал, Копейщик и Оракул должны быть двумя источниками следов. Это означало, что Эджиант либо мертв, и Шал упустил эту деталь, либо остался в зале с Эйтоном.

А если этот злобный ублюдок нацелился на Рандидли? — подумал Шал. Но он покачал головой. Его ученик умен. Без сомнения, он использует свои растения, чтобы отделаться от этого человека, а затем продолжит план.

Когда Шал шел по безликим и унылым коридорам, в воздухе возникали волны образов, полных насилия и безумия, настолько мощных, что Шалу пришлось поспешно возвести свою ментальную защиту против них. Даже выносить их было тяжело. Эти странные образы, казалось, распространялись волнами, стремясь заразить все, к чему прикасались.

Шал нахмурился. Значит, у них не так много времени. Вознесение этого образа приближается.

Когда он завернул за следующий угол, он обнаружил тело Оракула. Он осторожно двинулся вперед и обнаружил, что вокруг Оракула спрятаны несколько тел Пропагандистов. Оракул был еще жив, но, судя по ее отсутствующему выражению, она была оглушена ментальными силами Пропагандистов.

Шал выпрямился. Значит, остался только Копейщик.

Вниз по коридору, через разбитые двери, а затем через покрытый ковром тронный зал к маленькой деревянной двери, которая вела во внутренние покои.

И там Шал нашел Копейщика, с изумлением глядящего на Азриэль, которая парила над землей. Вокруг комнаты потрескивали странные энергии. Черные молнии носились вверх и вниз по стенам. Сама Азриэль была еще больше искажена энергией. На ее коже уродливыми скоплениями росли обсидиановые кристаллы. Ее глаза были закрыты, словно она спала.

— Ах, слава богу, — сказал Копейщик, поворачиваясь лицом к Шалу. — Если бы я вызвал ее на дуэль за Вознесение, мой образ в любом случае одержал бы победу. Но ты можешь бросить ей вызов самостоятельно. Если ты победишь.

— Нет, — коротко сказал Шал. Он наставил свое копье на Копейщика. Он больше не позволит этому безумцу искажать его мир. — Так не будет.

Копейщик моргнул. — Не думаю, что ты понимаешь. Она приближается к Вознесению, пока мы говорим. С каждой секундой она становится все ближе. У нас больше нет времени.

Шал размылся в движении, и по лицу Копейщика пробежала вспышка облегчения. Но Шал двинулся лишь для того, чтобы встать между Копейщиком и Азриэль. Одна из просьб, которую Рендидли обратил к нему, заключалась в том, чтобы спасти Азриэль, если это возможно. Рендидли признал, что Азриэль, скорее всего, добровольно выбрала этот путь, но он не бросит друга за то, что он чтит долг.

Шал думал, что это глупое чувство, но он полностью его разделял. Иногда обязанности заводят в темные места.

— Ее Вознесение разрушит все, — прошипел Копейщик. Сжав руки в кулаки, он шагнул к Шалу. — Я заставлю тебя сразиться с ней, если понадобится, парень.

Ухмылка Шала была медленной и злобной. — Как?

Копейщик внимательно оглядел Шала. Жестокие образы начали извергаться из Азриэль с возрастающей частотой. Через несколько мгновений Копейщик вздохнул. — Ты знаешь, что я сделаю. Эта твоя женщина когда-то была частью моих образов, Шал. Я чувствую ее сейчас. Я могу протянуть руку и раздавить ее.

Шал позволил своему выражению лица потускнеть. Его сердце бешено колотилось.

Мое копье — это копье ответственности. Поскольку у меня есть возможность, я должен действовать. Даже если это глупо, я не могу позволить себе сидеть без дела. Ради этого мира, даже если я должен подвергнуть себя опасности. ради этого мира, даже если я должен пожертвовать всем, что мне дорого.

Копье всегда должно двигаться вперед .

— Делай, что должен, — легко сказал Шал. В его ушах стоял вой, который мог быть либо стуком его крови, либо кричащими энергиями, вырывающимися из Азриэль. — Твои образы уже слишком сильно исказили этот мир. Хватит.

— Это будут не МОИ образы, в этом-то и дело! — Копейщик злобно посмотрел на Шала. Затем он щелкнул пальцами. — Вот! Готово. Она была сломлена. Без меня она будет медленно увядать и умирать. Поспеши к ней, и, может быть, у тебя будет несколько мгновений покоя. А потом готовь свои дела, потому что я найду и убью тебя за то, что ты наделал.

Шалу стало очень холодно. — Ты чувствуешь себя хорошо от того, что стал существом, которое отнимет у человека самого дорогого спутника, потому что потерял свою любовь?

Копейщик просто злобно посмотрел на Шала. Энергии в комнате продолжали нарастать. Земля вокруг Азриэль начала светиться, когда из воздуха появился рунический круг и потек вниз, чтобы сконденсироваться на земле вокруг нее.

Шал быстро моргнул. Даже если это не их план, ему нужно действовать скоро. Они не могут позволить этому образу Вознестись. Это приведет Теллус к гибели.

В течение нескольких долгих секунд они поддерживали напряженный зрительный контакт. Буря энергий становилась все более и более мощной позади них. Мгновения растянулись в минуту, а затем и в две. Энергии достигали крещендо, и Шал стиснул зубы. Копейщик не мог действовать, иначе он обречет мир своей любви. А Шал не хотел действовать, пока Копейщик здесь наблюдает.

Но если Азриэль просто собирается Вознестись.

Как только Шал повернулся, чтобы разобраться с обостряющейся ситуацией с Азриэль, Копейщик протянул руку и схватил его за руку со странной маниакальной радостью. — О нет. Теперь уже слишком поздно. Ты хочешь разозлить меня? Отлично. Тогда я разозлю вас всех. Этот мир будет поглощен моим внутренним насилием. Тогда, возможно, вы почувствуете сожаление. Нет никого, кто мог бы сейчас остановить этот образ. Он вырос.

— Полагаю, тут вступаю я.

И Шал, и Копейщик обернулись. Медленно поджаренный Рандидли, опираясь на странного гигантского каменного человека, вошел в комнату, прихрамывая. Его брови были опалены, а вокруг него был небрежно обернут халат. Но страннее всего было то, что левая рука Рендидли была сожжена, сочащийся шрам плоти был сожжен дочиста, как днем.

Выражение лица Шала стало жестче. Значит, Эджиант вернулся за Рандидли.

Пройдя через дверной проем, Рендидли похлопал каменного человека, и фигура просто исчезла. Затем Рендидли подошел к Азриэль, которая парила в центре комнаты.