Чтение онлайн

Это делало кузницу несколько жуткой, но все еще можно было видеть, как только привыкнешь к окраске.

У Рендидли появилась еще одна мысль, но он еще не проверил ее. Возможно, часть причины, по которой он так плохо чувствует недостатки однородности, заключается в том, что он не понимает узор, который использует, так же хорошо, как следовало бы. Это были самые простые шаблоны, приведенные в тексте, но реальность показала, что у него еще нет необходимого тонкого прикосновения для такой работы.

Этого можно было достичь только со временем. Но Рендидли подозревал, что, как и ковка с помощью этого огня немного помогает, опора на его собственные образы для создания узора также даст ему преимущество.

А это означало, что у него есть кратчайший путь если, конечно, не обращать внимания на обременительную перспективу создания масштабируемого узора из одного из его образов Кроме того, тогда не было бы никаких доказательств того, что такое возможно. Это, по крайней мере, было гарантировано этими шаблонами из книги в кожаном переплете.

Закаляя новоиспеченную партию нагрудников, Рендидли задумался о возможности создания своего собственного узора. Из всех его образов легче всего масштабировать, вероятно, саму (Изумрудную Эссенцию). Огонь и хаос. Пепел как образ было немного трудно определить. (Фантом Копья) и (Древо Иггдрасиль) показались ему слегка слишком сложными.

Конечно, (Возгорание Изумрудной Эссенции) — это не просто огонь. Но Рендидли казалось, что выделение образа только в огненную часть было бы самым простым вариантом, который он мог бы сделать. Оттуда.

Рендидли вышел на улицу и расчистил небольшой участок травы и растений. Затем на земле он начал слегка набрасывать простой узор для образа. Два зеркальных языка пламени, склоняющихся друг к другу, бесконечно повторяющихся.

Несколько раз он стирал то, что сделал, и начинал заново, и были моменты, когда его поражала внезапная перемена, которую ему нужно было внести в образ. Поэтому он медленно стирал все и начинал заново, вдыхая жизнь в узор.

Снова и снова он стирал и переделывал его. С каждой итерацией следующая складывалась немного быстрее, немного четче, но всегда немного не то.

Солнце медленно скрывалось за горизонтом, но Рендидли не возражал; то, что он делал, создавало мир. Он не должен беспокоиться о времени, потраченном на развитие мира.

Чем больше он работал, тем глубже опускалось солнце и тем больше небо меняло цвет с голубого на бордовый, а затем, наконец, на синевато-лиловый. Продолжая изучать и переделывать узор, который он кропотливо рисовал в грязи, Рендидли протянул руку и почувствовал тех людей, которых он привел с собой с Теллуса.

Их образы текли сквозь его пальцы и на землю, вырезая мир. От них он почувствовал их горячую веру в огонь.

Когда свет неба померк до такой степени, что стало трудно уловить ощущение того, что он делает, Рендидли смастерил факелы из плетеной травы и поджег их (Возгоранием Изумрудной Эссенции). Под светом, породившим узор, все это, казалось, покачивалось и танцевало.

Какая-то часть Рендидли понимала, что происходящее не имеет логического смысла. У него должно быть больше трудностей в рисовании сейчас, когда мерцающее пламя вокруг его рабочей зоны отбрасывает тени на узор. Но, казалось, узор мерцает в ответ. Он медленно просыпался, становясь миром, который мог бы вместить в себя навык.

В какой-то момент луна поднялась в небо, и Рендидли откинулся на пятки. Он рассмотрел узор, который продолжал плыть в его видении.

Даже когда он сосредоточился на этом всей своей силой воли. Это не должно работать. Это была глупая идея, которая не отдавала должного уважения бесчисленным годам, которые Стиль Копья Ивы вложил в свое руководство по созданию растущих Гравировок.

Глядя на узор, Рендидли нутром чувствовал, что это сработает. Он знал этот узор, и благодаря этому факту он мог интуитивно чувствовать недостатки в нем. Это был мир, который он понимал.

Выдохнув, Рендидли развернулся и вернулся в свою хижину. Это было полезно – правда о Системе, которую доказал этот успех. Но это была и опасная правда.

Чем больше ты поглощен собой тем больше Система реагирует на этот изоляционистский образ. Мне только интересно это потому, что это тот тип образа, который Система пытается культивировать, или

или это потому, что на таком образе построена вся Система?

Медленно, поначалу, Рендидли начал гравировать.

Глава 864

Эд жадно пил вино, когда миссис Гамильтон обратилась к группе. Ей нужно было действовать быстро, пока он отвлечен. Обычно он не очень разбирался в этом вопросе, и поэтому ему не стоило высказывать свое мнение. Конечно, это означало, что он тем более захочет что-нибудь сказать.

Эти ужины с Эдом были своего рода балансом. Но он был ценен по-своему. Поэтому миссис Гамильтон проигнорировала звук глотания и сказала:

— Думаю, нам всем пора признать факт: Рендидли вернулся в город, и он, скорее всего, поднимет Отряды на новый вызов. Даже учитывая его прошлую неудачу. я волнуюсь.

К ее большому облегчению, Эд, казалось, не был особенно заинтересован этой новостью. Но за столом Сэм уставился на глянцевое отражение своего ножа для масла. Донни нахмурился, глядя себе на колени. Алана тщательно отрывала маленькие кусочки от булочки и пожирала их.

— И они полюбят его за это, — легкомысленно прокомментировала Алана. Словно орлиным когтем, она вонзилась в хлеб и оторвала себе еще один кусок. — Даже я чувствую, как колотится мое сердце при этой мысли. Интересно, кто победит?

— Он никак не сможет вырасти достаточно быстро, чтобы угнаться за целым Рейдовым Отрядом, — наконец сказал Донни, подняв голову и оглядывая стол. Бекани захихикала и подлила Эду еще вина. Мужчина имел приличие спрятать отрыжку за рукой, но затем продолжил пить. — Он силен. Все еще самый сильный? Возможно. Но против целой группы.

— Он обращался с Огром Железным Кулаком, как с ребенком, — сказала Алана. — Ему даже не нужно было двигаться, чтобы напугать их; он просто рассеял их (Навыки). И он не казался особенно измотанным всем этим. По крайней мере, по масштабу, у него есть возможности справиться с большой группой людей. Было бы лучше думать о нем не столько как об отдельном человеке, сколько как об устоявшемся Рейдовом Боссе с Лейтенантами, которые так же опасны, как и он.

— А кто его лейтенанты? — перебил Эд, почесывая живот. Все казались довольно удивленными тем, что он заговорил. Но миссис Гамильтон почувствовала большое облегчение. Одной из немногих вещей, которые она уважала в Эде, была его способность выполнять задачи. Хотя немногие вещи казались Эду достаточно важными, чтобы в них вмешиваться, он был мастером доводить начатое до конца.