Чтение онлайн

Всплеск значимости, к которому он подключился, был сигналом. Теперь начали пробуждаться различные силы.

Возможно, отчасти это было связано с уходом Пулас из Идиллии, что разрушило хрупкое равновесие, несомненно, угрюмых обитателей Сонары, но вся атмосфера изменилась. Даже после того, как Ритуал Небытия установился только между ними четырьмя, в Сонаре был создан поток значимости.

Рендидли моргнул, когда его чувства уловили что-то ещё. Это образ Девик в Сонаре? Почему она здесь?

Дальнейшее беспокойство по этому поводу было отложено их прибытием к золотому порталу. Фиона спокойно прошла сквозь него, как будто заранее не предупреждала их о владельце. Ксерши прошествовал за ней, словно смирившись со своей ролью помощника авангарда. Пулас последовала за ним, погруженная в свои мысли. Рендидли прошёл последним, его кожа чесалась от оглушительной какофонии образов, которая, по крайней мере, присутствовала в барьерах.

Фиона цокнула языком, когда к Рендидли вернулись чувства. Над группой висело жаркое солнце. — Слишком ли много прошу, если прошу пропустить нас без боя?

— Бой? — Голос был высоким и кокетливым. Взгляд Рендидли сфокусировался на говорящем; гуманоид с подёргивающимися жвалами насекомого сидел на невысоком камне. — Разве мы здесь не для обсуждения? Это так похоже на тебя, Фиенолора, добавлять драмы даже в самые незначительные дела.

— Фиенолора? — Ксерши взглянул на Фиону.

В сторону металлического лигра Фиона неопределённо махнула рукой; у неё были дела поважнее. К жуткой насекомоподобной голове её голос стал резким. Её руки сжались в кулаки. — Я не понимаю, почему ты интересуешься делами между Дуулисом и мной, Юроач. Это личное дело. Посторонним не место в наших делах. Полагаю, Дуулис много раз говорил тебе это. Он был бы рад попытаться убить тебя за непрошеное вмешательство.

Юроач щёлкнул жвалами. — Мы, старики из исконных кланов, должны присматривать друг за другом. Если бы твои деды увидели, как твой род сошёл на нет они, несомненно, переворачиваются в гробах. Их дочь, нарушившая клятву! Твой непристойный образ доставил им достаточно беспокойства, а ведь твоя личность так же извращена и больна.

Фиона сделала шаг вперёд. Её лицо было неподвижным, кожа на щеках обвисла. Рендидли чувствовал себя несколько неловко, учитывая, как явно жестокие заявления Юроача беспокоили её. Просто слушать это казалось актом соучастия. — Дуулис не справился со своими обязанностями. Я бы с радостью выполнила свою часть сделки.

— Ты бесплодна. Как даже мужское семя Дуулиса могло выжить в такой негостеприимной среде — Юроач вскочил на ноги и отпрянул, когда Фиона сделала ещё один шаг вперёд и вспыхнула яростью. Смутные формы мерцали в воздухе вокруг неё, образ Фионы рвался наброситься. Даже когда он увеличил расстояние между ними, смех Юроача был насмешливым. — Ты смеешь угрожать мне сейчас? В моём собственном доме? Хех, если ты думаешь, что я позволил тебе сюда без подготовки —

Образ Юроача вышел на передний план. Земля вокруг них задрожала. По всем окружающим каменистым холмам проявлялись версии человека с головой насекомого. Они начали маршировать, чтобы окружить группу из четырёх, каждый с истощённой силой по сравнению с оригиналом, но, возможно, с мощью слабого Привратника Небытия. Однако настоящей проблемой был всеобъемлющий образ солидарности и единой воли. Они поднимали своё разнообразное оружие с фанатичной уверенностью, одушевляющей их.

Рендидли почувствовал гнетущее чувство в груди, осматривая окрестности. Вот почему слова Фионы удивили его.

— Господин Призрачный Пёс, кажется, я разгадала предназначение этого сигила, который ношу. Это именно тот нож, который заставит этого переросшего опарыша истечь кровью. — Улыбка Фионы вернулась, блестящая и жестокая, когда она обернулась через плечо. — Однако, полагаю, вам придётся понести расходы на его активацию. Это вас устроит?

Рендидли чувствовал себя довольно сбитым с толку. Его взгляд упал на татуировку Нерожденного Феникса, закручивающуюся на плече Фионы. В конце концов, он кивнул. Он хотел выбраться отсюда как можно быстрее, а Фиона не казалась тем человеком, который склонен преувеличивать. Кроме того, он чувствовал некоторые скрытые особенности их связи, но не мог их разгадать.

Он был очень заинтересован в её методе. Он почувствовал это, как только она начала, когда Небытие стало перетекать между их татуировками. Рендидли стиснул зубы; она вытягивала

довольно много

Небытия, чтобы питать способность в её Нерожденном Фениксе. Его Ядро Небытия раскручивалось так быстро, как только могло, пытаясь угнаться за её потребностью. Пламя Веса Небытия начало искриться в ярких радужках Фионы.

— Хвастовство? Пф, как дёшево — Юроач начал насмехаться над ней ровно в тот момент, когда она высвободила способность своей татуировки. Все четыре татуировки светились, когда она это делала; Рэндидли, возможно, подпитывал процесс, но для активации он зависел от них всех. И Ксерши, и Пулас показали болезненное выражение, поскольку они несли свою часть нагрузки.

Маленькие частицы их всех закружились вместе. Активировался скрытый механизм. Кожа Рендидли заколола; вызванный ею узор Небытия нёс форму Нерожденного Феникса, но даже для него он ощущался странным и опасным.

Отступая назад среди своих клонов, Юроач повысил голос. — Хм? Значит, какой-то метод Небытия? Пф. Что бы ты ни пыталась, ты есть и всегда будешь неудачницей.

Вращающаяся татуировка чёрной дыры пульсировала на плече Фионы, почти так, словно услышала его слова. Затем она отделилась, став материальной. Она быстро раздулась наружу, поглощая тело Фионы, даже когда глаза Рендидли расширились от тревоги. Свет и энергия были погашены и поглощены быстро распространяющимся узором.

Выражение его лица быстро изменилось, когда стали ясны последствия этой работы. Этот разворачивающийся узор Небытия содержал все его понимания, сознательные и бессознательные, о процессе Энтропии. Холод прокрался в его конечности, это было не столько ощущение температуры, сколько ужасающий, вечный застой, стремящийся поглотить его.

Он глубоко вдохнул через нос, но это тоже не дало особого понимания. Тьма разъедала пространство наружу, распространяясь от Фионы к земле, а затем к окружающим камням. Пустота зевала, ленивая и опасная. Информация об этой способности не позволяла легко ускользнуть. Рендидли смотрел в темноту и имел лишь смутное представление о том, что высвободил его соратник по пакту.

Несмотря на пульсирующую головную боль и всё ещё напряжённое Ядро Небытия, он зигзагами отступал назад, подхватывая Ксерши и Пулас, пока бежал. С его высокими Характеристиками, он унёс их от эпицентра ужасающей пустоты, которая выхватила огромную область из Сонары. Он был так отвлечён избеганием этой тёмной энтропии, что они просто прорвались сквозь дюжину клонов Юроача.

Всё это время потребность в его Ядре Небытия продолжала расти

Взгляд Рендидли обострился. Он перекрыл поток Небытия между собой и Фионой. Свет в их татуировках мерцал и погас.

Ужасающий трепет пронёсся сквозь тьму. Затем, нехотя, она схлопнулась и оставила позади изменившийся мир.

Цвет был вытравлен из камней. Но ещё более зловеще, Эфир был почти полностью высосан из этого центрального пространства. Все клоны Юроача, попавшие во тьму, исчезли, и любое преимущество в образах, которое человек создал на местности, было начисто стёрто. Образы шипели и жужжали по краям, неспособные поддерживать себя в этой лишённой зоне.

Фиона пошатнулась, явно чувствуя головокружение и ослабленная тем же отсутствием Эфира. Примерно в двадцати метрах Юроач сидел на своей заднице и стонал. Рендидли подал тонкий поток Эфира в воздух вокруг Фионы, пытаясь обеспечить женщину энергией, не раскрывая свой Перекресток Эфира. Однако она тут же одарила его благодарной улыбкой.