Чтение онлайн

Лукреция материализовалась рядом с Невеа, ее волосы развевались и рассыпались, когда память напряглась. — Что это, черт возьми?

— Похоже, наше вмешательство в память наконец вызвало разделительный сдвиг от оригинальной временной линии, чтобы заслужить гнев памяти, — размышляла Невеа. Она чувствовала Ядро Преисподней, на котором держалась вся эта проекция, подпитываемое энергией и структурой верхней Соноры, конечно, но теперь поддерживаемое в этом другом направлении Рэндидли. Весь этот трапециевидный каркас начал дрожать, поскольку курс очень заметно изменился, когда он изо всех сил пытался справиться со своим объемом. — Однако в ответе нет конкретных нитей. Это почти так, как если бы

Массивный рывок разорвал мир пополам. Выражение лица Невеа изменилось, когда цвет вытек из мира, оставив их зависшими в монохроме. Эмоция оживляла разрушительную волну Преисподней, кружащуюся вокруг плотного сердца или отторжения. Эта Преисподняя пришла целенаправленно, без истинного разума, но стремясь разрушить это отклонение.

В ответ она почувствовала нарастающий поток чистой Преисподней от Рэндидли. Плотная река энергии выгнулась из его тела и устремилась вверх, чтобы присоединиться к кипящим течениям в небе. На краткий миг она почувствовала, как проявление его нового образа обратило внимание на угрозу: мутная тьма, наполненная порханием вороньих перьев и шепотом чешуи, в то время как два изумрудных глаза, похожих на маяки, горели в глубинах.

Невеа не могла не вздрогнуть, когда почувствовала, как образ вглядывается в хаотическую дегенерацию Преисподней, разрывающую память, несмотря на неоднократные подкрепления, которые довели ее до этого момента. Ментальная энергия Рендидли истощалась так быстро, что Невеа увидела, как купол сжимается и мерцает.

Был зияющий момент напряжения, затем Серое Существо Рендидли закрыло глаза. Его работа была сделана.

Река Преисподней, развязавшаяся, взорвалась во всех направлениях, тысячи отдельных нитей Преисподней, которые искали слабости в разрушающейся памяти и прокладывали себе путь через ее края. Аккуратными мазками Рендидли сшил распадающуюся память обратно. Его Преисподняя слилась с памятью, сохраняя всю операцию стабильной.

Почти как будто оно почувствовало его намерения, дикая Преисподняя собралась в звероподобную форму, сосредоточенную вокруг сердца или отторжения, и затвердела. Она сконденсировала когти Преисподней и разорвала изъяны во вселенной, заставляя все больше и больше цвета вытекать. Прерывистые подергивания вокруг Невеа усилились.

Очень очевидно, что Преисподняя этой памяти не хотела, чтобы отклонение продолжалось.

Без особой спешки из Рендидли вытекли новые нити Преисподней и начали зашивать эти изъяны. С ревом, сжимавшим сердце Невеа, Преисподняя вытянулась в более крупную, искаженную версию. У нее выросло еще шесть конечностей, которые метались по небу, прорываясь сквозь ткань реальности.

Над почти полностью тусклым Куполом Преисподней расцвело семя тьмы. Усилия, потребовавшиеся даже для такого незначительного проявления, были очевидны, но из глубин тени открылся ярко-изумрудный глаз.

Жестокая Преисподняя даже не успела закричать. Фокус нового Серого Существа пронзил ее грудь. Центральное ядро исчезло; Преисподняя продолжала напрягать память своим присутствием, но она больше активно не наносила ущерба небу.

Невеа тихо выдохнула. Постепенно память восстановилась. Внизу Девик продолжала с трудом преодолевать полосу.

Поистине Я с нетерпением жду, что покажет нам твой новый образ, Рэндидли.

Глава 2192

Капитан стражи Черепахолюдов невозмутимо поднял голову и прищурился, глядя в небо. Когда все заметили его движение, он с грандиозным видом проверил свои карманные часы и крайне удивлённо уставился на то, что там увидел. Он пошевелил своей тушей, и сложные узоры на его панцире сверкнули на солнце. — Ну-ну-ну. Время смены караула. Следующая смена, возможно, ещё не прибыла, но хех, вы ведь не против потянуть до прихода следующей смены, а?

Несколько других Черепахолюдов хихикнули, взглянув на разрозненных остальных охранников. Мойш смотрел на горизонт, осматривая край Пустоши в поисках угроз. Другие давние жители, не относящиеся к Черепахолюдам, восприняли новость с усталым стоицизмом. Но рядом с Мойшем Раддей задрожал от волнения. Он был новичком в Хоумвелле и не привык к злоупотреблениям со стороны укоренившихся рас.

— Ну что, капрал? — Капитан спрятал часы. Он втянул воздух через ноздри, выплюнув густой жёлтый сгусток к их ногам.

— Мы справимся, капитан, — Мойш просто почувствовал голод. Он задумался, будет ли общий котелок, когда он вернётся домой. Другие беженцы-Хомиды, подобные ему, бежавшие от тиранов Пустоши и прибывшие в Хоумвелл, искали справедливости в ответ на злоупотребления властью в армии. С ними разбирались без шума: некоторых переводили на ужасную уборку уборных, другие однажды появлялись с руками и торсами, покрытыми синяками, отказываясь говорить о случившемся, но публично отказываясь от своих заявлений.

Лучше сосредоточиться на похлёбке , — думал Мойш. Сейчас это не будет что-то существенное, но, возможно, детям удалось поймать ещё одного стервятника. Варенный в соли часами, этот падальщик был превосходным блюдом.

Разношёрстные вспомогательные Черепахолюды засмеялись громче, и Капитан неторопливо удалился, довольный возможностью закончить работу пораньше. Один из более злобных Черепахолюдов задержался на несколько секунд, презрительно ухмыляясь трём Хомидам и зверолюду, оставленным охранять этот участок стены. — Знаете, я, блядь,

надеюсь,

что война доберётся сюда. По крайней мере, тогда ваши мясистые руки пригодятся: как живой щит для жизней, которые имеют значение.

С последним отрывистым приступом смеха Черепахолюд ушёл, его громоздкий панцирь отбрасывал длинную тень позади него. Когда он наконец исчез, Раддей больше не мог молчать. Он уравновесил себя, опираясь на суставы мускулистых рук своего народа, и подпрыгнул вперёд. — Капрал! Как мы можем это принять?! Если произойдёт инцидент, пока их нет, виноваты будем мы! Если офицер пройдёт мимо и увидит недостаточно укомплектованную стену, мы тоже—

— Как ваша дочь приспосабливается к новой школе? — перебил Мойш.

Смена темы застала Раддея врасплох на короткое мгновение, но затем его глаза вспыхнули той же яростной злостью. — О, конечно, условия лучше. И Даттилан ничего не скажет. Но я могу сказать по тому, как она поникает, когда думает, что я не смотрю, что её травят. Одно дело, когда эти панцирники срывают на мне свою злость, но другое—

— Это не идеально, но лучше, чем быть поглощенной Гимнопожирателем, верно? — Мойш кивнул в сторону неподвижной Пустоши. Рот Раддея захлопнулся; он был молод по сравнению с Мойшем, его руки были большими, но даже не больше его ног, как у по-нанастоящему зрелого самца Хомида. Но весь их народ помнил напевающее и жестокое чудовище, которое порабощало и угнетало их сто лет.