Чтение онлайн

Там ящерица ждала, пока—

Девик, — прошептал Рэндидли. Ящерица превратилась в кролика и выпрыгнула, чтобы поговорить со знакомой рыжеволосой женщиной. Он почувствовал смесь досады и паники; как она всегда оказывалась в самых неудачных местах в нужное время?

Увидев достаточно, Лаплас махнул рукой. Искажённое видение исчезло. Оно потащило своё тело вперёд, следуя за привязью. Взгляд Рендидли обострился, когда он поднял правую руку. Эй, придурок.

Лаплас оглянулся через плечо, искривив губу. Затем его глаза наконец остановились на маленьком и скромном шаре на ладони Рэндидли. Впервые за всё их противостояние Вечность казалась искренне удивлённой. Рендидли оскалил зубы. Он высвободил своё открытие.

Луч чистого белого света пронзил вперёд. Плоть его руки сгорела, чтобы высвободить его. Но когда атака обрушилась на неподготовленную Вечность, эффект был ещё более выраженным. Вместо того чтобы его временные раны исцелялись, оно было просто уничтожено. Половина его тела исчезла в момент абсолютной тишины.

Луч загудел в темноту, подавляя даже тишину и неподвижность.

Затем Лаплас начал выть, его тело от живота до хвоста растаяло в ничто.

Рука Рендидли болела, но эффект был почти ничто по сравнению с очевидной агонией Вечности. Именно так аура Лапласа уменьшилась вдвое. Рендидли пропустил последние крупицы своей (Анимационной Новы) через тело, восстанавливая свою физическую форму. Он размял плечи и двинулся вперёд. Возможно, так—

Лаплас использовал свои руки, чтобы заставить себя сесть. Ненависть исходила от его кожи, и его голос был леденящим, когда оно заговорило. (Сансара: Непостоянное Время и Сожалеющее Сердце).

Вспомнив объяснение Никс, Рендидли понял, что это был самый мощный ход Лапласа. Он отпрыгнул в сторону, чтобы избежать его, но почувствовал, как область вокруг его тела становилась молочной, даже когда он уворачивался. Текущая ситуация растворилась и он почувствовал, как погружается в свои воспоминания.

Глава 2433

Девик лежала на спине, ее багровые волосы веером рассыпались вокруг головы. Она смотрела на далекий потолок странного пространства образов, довольная просто быть здесь и сейчас. Далекое зрелище удалялось всякий раз, когда она пыталась к нему приблизиться, но в глубине ее живота, под местами, где она дышала и переваривала, поселилось почти незнакомое чувство. Даже если потолок и удалялся, то, что ее образ пережил такое преображение, заставило ее осознать: она может достичь далекой цели, если будет продолжать стремиться к ней.

И даже если не достигнет она не просто отдавала, в контакте с Рендидли Призрачным Псом. Она чувствовала его жгучую решимость, которая оживляла его мощное тело. Даже если она не достигнет цели, она просто будет продолжать идти. И это тоже было хорошо.

Несмотря на эти довольно революционные и неразумные озарения, глубокая хмурость появилась на ее лице из-за темы разговора. Которую она сама и начала, но маленький монстр вел себя по-настоящему стервозно.

— Нет, вся суть в том, как огонь может превращать поглощение в силу! В этом заключается его главное преимущество как стихии; в отчаянных ситуациях он может преодолеть любые невзгоды через жертву, — возражала Девик. — Ну, очевидно, кровь и безумие тоже относительно сильны, но если бы мне пришлось выбирать

— Огонь — это стихия, как и любая другая, — возразил ее спутник, в данный момент в виде маленькой синеволосой обезьянки. Он также ткнул пальцами для пущего эффекта, весьма оскорбительным образом. — Все стихии имеют преимущества и недостатки. Эта опасная методология, о которой ты говоришь, была бы полностью подавлена присутствием воды. Просто при ее сдерживающем и охлаждающем присутствии преобразование силы не может произойти.

— У тебя нет чувства романтики, — прорычала Девик. — Как ты можешь судить о боевой силе по какой-либо метрике, кроме высот страсти, до которых она может подняться?

— Очень легко. Используя логику.

Девик не могла не рассмеяться. Она перекатилась на бок, глядя на обезьянку, не особо помня, почему они вообще заговорили об этом. Она позволила себе несколько собственных тычков пальцами, находя это движение очень очищающим. — Знаешь, ты, кажется, совершенно не против критиковать мой выбор, но при этом не предложил своих собственных мыслей. Какую, по-твоему, стихию ты считаешь самой сильной?

Несколько долгих секунд обезьянка ерзала. Ее толстые пальцы теребили шерсть. — Размышления о силе никогда не приносили мне удовольствия.

— Уф, серьезно, какой зануда, — Девик плюхнулась на живот. Она отодвинула часть своих длинных волос и погрозила пальцем существу. — То, что ты мне помог, не означает, что я оставлю тебя в покое. Насколько сложно сделать выбор? Выбирать — это самое легкое и самое приятное удовольствие, которое у меня есть. Может, и не самое сильное, но какая твоя любимая стихия?

— Как только ты делаешь выбор, твои возможности исчезают. Ты оказываешься пригвожденным к месту. Все, что ты можешь это ждать разочарования. Другие воспользуются твоей слабостью.

Обезьянка пощебетала между словами.

— В конце концов, все стихии, все выборы Ой!

Чувствуя глубокое удовлетворение от щелчка по голове обезьянки, Девик скрестила руки на груди. — Откуда взялся этот негатив? Если ты был достаточно уверен, чтобы вторгнуться в мой образ и дать кое-какие мелкие советы

— Я перестроил тебя с нуля, — проворчала обезьянка.

Девик ухмыльнулась. — тогда я любезно возьму на себя обязанность научить тебя очень ценному инструменту — быть неразумным. Больше ты не будешь страдать от мелочных забот. Начнем немедленно! Перестань беспокоиться о том, какой выбор сделают другие, и обрети немного уверенности в своих собственных решениях. Я хочу, чтобы ты посмотрел в небо и выкрикнул свое самое заветное желание.

— Это глупо,

Девик сделала пистолеты из пальцев. — Вот теперь ты понимаешь.

Они смотрели друг на друга почти минуту. Когда стало ясно, что Девик не отступит, обезьянка вздохнула. Еще немного почесала свою шерсть. Она покачнулась на пятках и медленно обхватила свой торс длинными руками. Она заговорила, но шепотом. — Я просто не хочу умирать. Обыденного существования было бы достаточно. Но ни одна стихия не может этого обеспечить.

Затем, словно чтобы добавить еще более жалобную нотку к признанию, оно начало кашлять. Бровь Девик дернулась. Но она не могла позволить себе еще один щелчок, не тогда, когда обезьянка, казалось, беспомощно не могла остановить кашель. И теперь, когда Девик посмотрела на своего странного спутника

Разве оно не выглядело относительно бледным и изможденным?

— Ты что, правда умираешь? — спросила Девик.

— Здесь тяжело. Окружающая среда за пределами моего маленького убежища не добра. Здесь очень мало доброты.

— Определенно, это ненормально, но если ты просто хотел сказать, что твоя стихия — доброта — Прежде чем Девик успела закончить, текстура их окружения изменилась. Воздух стал странно маслянистым. Она несколько раз моргнула, пытаясь понять, что изменилось. Однако спустя, как ей показалось, несколько секунд, у нее возникло страннейшее ощущение: как долго она здесь сидела, моргая? Медленно она поднялась на ноги.