Чтение онлайн

Внезапно собачка замерла.

–  Дорогой, - пропела Галка, - иди сюда, познакомься!

Кобелек взвизгнул, подпрыгнул и кубарем скатился по ступенькам, по дороге он задел одну из напольных ваз, украшавших лестничную площадку. Она покачнулась, шлепнулась на бок и покатилась вниз. Песик добавил скорости и очутился у ног Дегтярева. Через секунду к домашним тапкам полковника добралась ваза и рассыпалась веером осколков.

–  И-и-а-а, - визгливо заорала собачка, потом присела на задние лапы и взвилась в воздух.

Я много лет общаюсь с животными и считаю себя почти ветеринаром. Конечно, оперировать под общим наркозом я никогда не возьмусь, но постричь когти, почистить уши, сделать укол, обработать рану, короче говоря, оказать первую помощь могу легко и хорошо знаю, на что способны собаки. В Ложкино часто привозят на передержку представителей самых разных пород. Был у нас спаниель, самозабвенно плавающий в пруду, алабай, без проблем спавший по несколько часов в сугробе, пудель, игравший в футбол лучше Бэкхема, но, поверьте, мне никогда в жизни не встречался пес, способный с места допрыгнуть до лица взрослого человека, облизать его, а потом, не приземляясь на пол, перелететь ко второму гомо сапиенс и повторить сладкий поцелуй.

–  Это Александр Михайлович?
– ошарашенно спросил Дегтярев, вытирая рукой щеку.

–  Да, - кивнула Галка.

–  Он собака?
– отмерла я.

–  Ну конечно, - пожала плечами Мысина, - кто ж еще?

Действительно, я задала глупый вопрос. Ну кого, кроме безумного пса, можно назвать Александром Михайловичем? Не взрослого ведь мужчину! «Александр Михайлович» - самая распространенная кличка для четвероногих.

–  Милашка, - умилилась Галка и попыталась погладить без устали скачущего песика.

–  Ты вроде говорила, что он спортсмен, - съязвила я.

–  Чемпион, - гордо ответила Мысина.

–  По шахматам?
– вырвалось у меня.

Подруга засмеялась, потом ухватила пса за хвост:

–  Эй, Александр Михайлович, сядь!

Дегтярев вздрогнул.

–  Куда? На пол? Тут же нет стульев.

–  Я собаке говорю, - заржала Мысина.

Полковник стал медленно наливаться краской.

–  А можно это чудовище именовать по-другому?

–  Как?
– поинтересовалась Галка.
– Его кличка Александр Михайлович!

–  Черт побери, - не вынес полковник, - нельзя звать пса, как человека!

Галка заморгала.

–  Почему?

–  Это не принято!
– взревел Дегтярев, шумно вздохнул и чуть тише добавил: - У кобелей не бывает отчества!

–  У дворовых и тех, кто живет без документов, да. Но он!
– Галка попыталась удержать отчаянно вертящееся, покрытое короткой шерстью тело.
– Он назван в честь Александра Македонского, отец у нашего чемпиона был Михаил Пятый Феликс Австрийский-Варшавский из Литл-Хамера на Эльбе. Следовательно, сын - Александр Михайлович Феликс Австрийский-Варшавский из Литл-Хамера на Эльбе с московским клеймом!

–  Жесть, - выронил приятель.

–  И в отличие от тебя, - ополчилась Мысина на несчастного полковника, - он знает своих родственников до восемнадцатого колена! А ну, немедленно отвечай, как звали твою прабабушку?

–  Понятия не имею, - растерялся Дегтярев, - даже не уверен, что она у меня была!

–  Здорово, - подпрыгнула Мысина и вытащила из сумки небольшую книжечку.
– Это родословная песика! Читаем! Прабабушка: Элиза Эдуардовна фон Рок из замка Бец Бон в Шотландской Виргинии с киевским клеймом! Ты можешь похвастаться родственницей из Шотландской Виргинии с киевским клеймом?

–  Нет, - честно признался полковник.

–  Вот и молчи, - фыркнула Галя.

–  И в каком же виде спорта он чемпион?
– спросила тихо стоявшая до сих пор Ирка.

–  Предполагаю, что по фигурному катанию, - не утерпел приятель, - или по стрельбе из лука!

–  Боже!
– закатила глаза Мысина.
– Вы невероятные люди!

Галка вновь залезла в сумку, вытащила оттуда довольно большую кожаную коробку и протянула мне.

–  Смотри!

Я открыла крышку и увидела странные ярко-желтые зажимы.

–  Заколки для галстуков? Зачем столько?

Мысина посмотрела на меня с превосходством.

–  Чукча! Это ежедневные медали! Неужели никогда не видела?

–  Если эти железки, как ты выразилась, ежедневные медали, значит, есть еще и праздничные знаки отличия?
– предположил полковник.

Мысина повертела пальцем у виска:

–  Вы беспросветная темнота! Разве военные таскают на мундирах ордена? У них есть такие разноцветные полосочки!

–  Планки, - уточнил Дегтярев.

–  Французы называют их «фруктовый салат», - я не упустила момента продемонстрировать глубину своих знаний.

Галка потрясла коробкой.

–  Это собачьи планки, их цепляют на попону или пальтишко! Александр Михайлович без знаков отличия гулять не пойдет, а медали только на выставках демонстрируют. Он трехкратный чемпион мира по доставанию бобров из нор.

–  Ох и ни фига себе, - воскликнула Ирка, - охотник, значит.

–  Ужасно!
– возмутилась я.
– Несчастные бобры! Какое право имеет собака выгонять их из собственных квартир?

–  А шубки?
– алчно воскликнула Мысина.
– Манто из бобра шикарная вещь.

Мне захотелось стукнуть Галку, носить пальто из шкуры животного бесчеловечно!

Послышался тихий скрип, я машинально посмотрела в сторону лестницы. Из-за балясин выглядывал Хучик, мопс прятался на площадке между первым и вторым этажом, там где лестница делает поворот. Поведение Хуча меня удивило, как правило, он весело встречает хозяйку у входной двери, бежит впереди стаи, а сейчас опасливо высовывается из укрытия.

–  Милый, иди сюда, - позвала я.

Мопс деликатно кашлянул, чемпион вздрогнул, взвизгнул и стрелой полетел вверх по ступенькам, походя спихнув вторую напольную вазу, которая тоже скатилась к ногам Дегтярева и превратилась в фарфоровую пыль.

–  Слава богу, - всплеснула руками Ирка, - до чего мне надоело с этих дур пыль вытирать!

–  Куда он так ринулся?
– спросил Дегтярев.

Я открыла рот, и тут же услышала яростное рычание и визг Хуча.

–  Убивают!
– завопила Ирка.