Чтение онлайн

Продолжая упрашивать невестку, свекровь одной рукой чуть приподняла свою блузу, и Аня увидела черную нашлепку и пару проводков. Королькова кивнула, Афанасия продолжала уговоры. И тут Аня протянула руку.

–  Ты хочешь обнять дочку?
– тут же спросила Фася.
– Ну, конечно, не стесняйся.

Но Королькова не стала прижимать к себе ребенка, она провела пальцем по родинке, которая была над верхней губой малютки, а потом указала на ее подбородок с ямочкой.

–  Дашенька очень похожа на маму и папу, - тут же заявила свекровь.
– Но и от нас много взяла. Родинка, как у дедушки, только ему ее давно убрали, и подбородок его, ямочка-то по наследству переходит. Ты не волнуйся, я ей отметину над ротиком потом уберу, но на операцию тоже нужны деньги.

Афанасия снова принялась исполнять написанную Паниным роль, Анна испытала невероятное облегчение. Дедушка - отчим Игоря, он никак не мог передать внучке никаких своих особенностей. Да и не было у него никаких родинок. А вот у Юрия была. Фася давно поняла истину, она не знала, каким образом дочь Светы попала в руки Ани, не владела информацией о том, куда подевался ребенок Игоря, но то, что Дашин отец не Гарик, а Юра, из-за отметины сообразила сразу. А может, Михаил, благодаря своим связям, узнал про мертвую девочку, которая появилась у Барабас? Мы никогда не выясним все детали, но главное известно: бабушка знала, чей ребенок у нее в руках, и изо всех сил пыталась скрыть от внучки правду о ее происхождении. И слава богу, Панин не обратил внимания на слова Афанасии про «родинку дедушки», не вспомнил, что Михаил Игорю не родной по крови.

–  Теперь понятно, почему у бабули не было никаких фотографий моих родителей, - прошептала я.

Анна кивнула.

–  И она удалила с твоего лица родинку!

Я пощупала кожу над верхней губой.

–  Даже следа не осталось! Кажется, мне было лет шесть, когда бабушка отвела меня в клинику. Операцию сделали до моего поступления в первый класс, в школу я пришла без родинки.

–  Я неоднократно говорила, Афанасия Константиновна была очень умна, - повторила Анна.

–  И вы не поддерживали с ней отношений после того, как вышли из больницы?

–  Нет!
– сухо ответила Анна.

–  Но почему вы сбежали от Марины? Где живете сейчас?

Королькова откашлялась.

–  Марина! Вот уж наградил меня Господь дочерью! Она запойная пьяница, потеряла все чувства, кроме одного: любви к бутылке. Я ей мешала, запрещала наливаться водкой, уговаривала лечиться у нарколога… И в один день она меня задумала убить, толкнула под автобус, но Господь спас! Как я могла вернуться домой? После операции была слаба, некоторое время передвигалась на костылях, а дочь физически здоровый человек, придушит мать подушкой - и мне каюк.

–  И где вы прятались?

Анна растянула в улыбке губы.

–  Я тоже не дура! Марина-то один раз в больницу заявилась, на удивление трезвая. Давай хвостом мести: «Мамочка, что же ты так неосторожно», целоваться полезла, проверяла, как у меня с головой! А я глазами захлопала, забормотала:

–  Простите, милая, вы кто? Не припоминаю! Наверное, вы перепутали, у меня сын! Дочерей бог не дал!

–  Значит, вы симулировали амнезию, - подытожила я.

–  Пришлось, - кивнула Анна.

–  Вот как алкоголичка получила возможность провернуть аферу с пенсией!
– воскликнула я.
– Паспорт-то остался дома, ваше имя с фамилией назвала врачам «Скорой» соседка Раиса, и ясно теперь, отчего Марина пребывает в уверенности, что мать не вернется. Документов нет, у старухи амнезия, ее отправят в муниципальный дом престарелых. Пока государство разберется, кто такая Королькова, пройдет немало времени. А может, мать сгинет в приюте.

–  Ни о чем она не думала, - вмешалась Анна, - просто хотела денег зацапать и радовалась, что я пропала.

–  Открытку Раисе о жизни в санатории вы отправили?

–  Да, - кивнула Королькова.

–  Зачем?

–  Не хотела, чтобы она начала меня искать, полагала, что Рая увидит письмо и успокоится.

–  Но вы совершили ошибку! Если написали весточку, значит, не больны амнезией! Помните о Раисе!

–  Возможно, ты права, - равнодушно сказала Аня, - но этого никто не заметил.

–  Люди в штатском, которые много лет назад приезжали в Дураково-Бабкино и по воспоминаниям соседки Стефановых, бабы Веры, перерыли весь их участок, были сотрудниками КГБ. Они искали какие-то материалы по делу Юрия или оружие, - протянула я.

Анна пожала плечами.

–  Очевидно. Стандартная процедура после ареста - обыск в доме и на даче. Но я об этом ничего не знаю!

–  Леня умер в припадке эпилепсии, Андрей Григорьевич скончался от инфаркта, когда узнал о том, что натворил Юрий, Глеб спился. Вас не расстраивает судьба Стефановых?
– поинтересовалась я.

Анна отрезала.

–  Нет!

–  Но вы помогаете Алевтине Глебовне! Представились медсестре ее дочерью, тратите на безумную старуху немалые деньги!

Королькова опустила уголки губ.

–  Это не имеет отношения к теме нашей беседы. Ты хотела отыскать свою мать, Анну Королькову. Я уважаю твое желание и пошла на определенный риск, чтобы сказать: ты дочь Светланы Барабас и Юрия, старшего сына Афанасии, отданного ею на воспитание в семью Стефановых. Все. Конец. Нам больше нечего обсуждать! Что же касаемо Алевтины Глебовны… Считай, что я, заботясь о ней, пытаюсь купить себе место в раю!

–  Но откуда вы узнали, что приемная мать Юрия жива?
– пыталась я утолить любопытство.
– Кто такой Лев? Где вы сейчас живете? Под какой фамилией? Зачем продали бокал? Знаете его истинную стоимость? Где музейные ценности? Откуда Водоносов узнал о вашем деле?

–  Девочка, ты становишься назойливой, - прохрипела Королькова, - узнала про свою мать и до свиданья! Я рассказала правду из хорошего к тебе отношения, не заставляй меня жалеть об этом!

Анна резко встала и уронила со стола ложку, я наклонилась, чтобы ее поднять, и увидела ноги старухи, обутые в практичные сапожки на устойчивой каучуковой подошве, на левом мыске виднелось небольшое темно-красное пятнышко, едва различимое на велюре. Я выпрямилась и, сжимая ложечку в руке, стала неотрывно наблюдать, как полная дама бойко семенит к двери. Вот она вышла на улицу, мелькнула за широким окном кафе и смешалась с толпой.

–  Хотите расплатиться?
– спросила официантка.

Я перевела взгляд на девушку и растерянно сказала:

–  Это невозможно!

–  У вас нет денег?
– занервничала та.

–  Нет-нет, - опомнилась я, - несите счет!

Домой я вернулась в шоке. Я нашла Анну Королькову, но она мне не кровная родственница. Моей мамой оказалась Светлана Барабас, значит, я внучка Якова, академика, работавшего на оборону. Похоже, на мне природа отдохнула, я с трудом выучила таблицу умножения и так и не освоила дроби. До сих пор не могу понять, почему пример 0,5: 0,5 имеет ответ: единица? Ну как может получиться один, если мы делим одну половину на другую? Это еще более загадочно, чем существование снежного человека!