Чтение онлайн

– Не волнуйтесь, госпожа. Если нас кто-то увидит, тот об этом тотчас же забудет. – Хитро прищурил левый глаз Хаген, и его лицо свело судорогой. Правый глаз был прикрыт повязкой, из-под которой был виден вертикальный шрам, проходивший через всю правую половину лица от высокого лба до подбородка. – Навсегда забудет.

– Убийство в этих землях запрещено. Люди здесь живут по обычным законам, написанными людьми и для людей, а не по Кодексу Война начертанному на куске пергамента лишенным ума старцем, помешанном на оружие и общении с духами, для фанатиков меча и топора.

– Как же ваши люди развлекаются? – Спросил Хаген, пропуская мимо ушей едкое замечание про Горного старца. Старец, отшельник, музыкант, философ и воин, автор Кодекса Война был его кумиром с ранних лет.

– Увидишь, Хаген. Мы ж едем на свадьбу моей сестры. А так, как на празднество обещал пожаловать сам король, то всяческие развлечения нам обеспечены. Думаю, мои

родители и родители жениха в лепешку разобьются, чтобы утереть нос всем родственникам, соседям и знакомым. Так что вино будет литься рекой, и сотни бездельников будут услаждать слух своими песнопениями.

– Вы не очень любите свою родню,– укоризненно покачал головой Хаген.

– Мне не за что их любить. Поверь мне, они относятся ко мне точно так же. К тому же, я не думаю, что они будут рады видеть меня, женщину без денег, земель и титулов, похоронившую сына и мужа, – горько усмехнулась она.

– Вы заблуждаетесь, о Вейм. Вы их дочь, значит, они должны заботиться о Вас, что бы ни случилось. Так завещано богами: род должен заботиться о своих людях, так и люди должны заботиться об общих нуждах рода.

– Хаген, ты на моей земле. Здесь другие боги, другие люди и друге порядки. Здесь принято водиться только с теми, кто обласкан богами. В этих землях, если ты богат и знаменит, ты важный гость за любым столом и в любом доме, даже если ты бастард, а бедного родственника могут и на порог не пустить. Прости меня, Хаген, что бережу твои раны, но на этих землях у тебя больше шансов пробиться наверх, чем в Драгонхолле. Нужно только добраться до моего дома, примелькаться, а вот если сумеем устроиться на службу, то жизнь снова будет сытна и весела. Свадьба сестры отличный шанс, чтобы обзавестись новыми связями.

– Пробиться наверх, устроится на этих землях… Вы так уверены, что мы никогда не вернемся в Драгонхолл?

– Хаген, нам ясно указали на дверь. Маа даже расщедрилась настолько, что вернула приданое. Это очень широкий жест для потомка драконов. Если мы вернемся, нас похоронят с почестями. Все упыри из совета радостно понесут мой гроб на погребальный костер, а впереди процессии плачущие девы будут бросать пучки бессмертника, и Великая Маа потащит свою красную книгу с генеалогическим древом РедДреганов. Но, скорее всего, по прибытии в Драгонхолл нас тихо прирежут и закапают на полосе прилива, словно обычных разбойников. Почему-то все, из двадцати трех женщин и мужчин, отправившихся с нами в путь, это понимают. Все… кроме тебя.

Деревянный борт драккара с глухим ударом закопался в мокрый песок. Хагена и Вейм чуть отбросило.

– Приехали,– рявкнула женщина, поднимаясь с тюков.

Не дожидаясь пока установят хлипкие трапы, Вейм спрыгнула, задрав полы плаща. Высокие промасленные сапоги отлично защищали ноги от воды, черная куртка и плащ из кожи морского змея с капюшоном одинаково хорошо спасали и от дождя, и от холода, и от дротиков, и от звериных зубов. Под ней на холстяную рубашку был надета кольчуга из иссиня-черного металла, прочная, но легкая. Её спутники были одеты также: толстые куртки, побелевшие от соленых брызг, потрепанные морским ветром кожаные плащи грязно серого цвета, потертые сапоги. Некоторые плащи были отороченные мехом морских животных. Дождевая вода и брызги волн скатывались по длинному ворсу, не давая намокать теплому подшерстку. У некоторых одежда была украшена шнурками и стальными колечками. Основной доспех был спрятан, скрыт под многослойной немаркой одеждой.

Отправляясь в дальний путь, люди взяли все самое ценное, что у них было: хорошее оружие и зачарованные вещи на все случаи жизни. У Вейм не было ни амулета Богини Дождя и или Бога Огня, ни волшебных глаз водяного змея, ни застывшей крови древнего дерева. В маленьком кожаном мешочке цвета алой крови, спрятанном под сталью кольчуги, лежала земля с могил мужа и сына.

Лагерь было решено разбить прямо на берегу, под вековыми соснами. Собранные наспех костры разгорались плохо: сырые поленья еле тлели. Пока одни люди ходили за водой, другие чинили паруса и весла, третьи занимались ужином, Хаген и Вейм отправились осматривать окружающие земли. Места были дикие: ни брошенных рыбацких лачуг, ни полей, ни человеческих следов или запахов. Не было ничего, что бы указывало на то, что здесь когда– то жили люди. Да и зверей было не много: путники видели пару лесных оленей, испуганную сову и белок. Лес стоял молчаливый и пустой, только прелые иголки шуршали под ногами и кое-где в густых кустах стрекотали цикады, возвещая о том, что дождь скоро кончится. Зато много было змей. Черные толстые гадины нехотя уползали с тропинки. Иногда они злобно шипели, свернувшись клубком, и кидались на путников, целясь в голенище.

На обратном пути спутники Вейм вспугнули семью кабанов, которые были отловлены и по возвращению зажарены.

– Не нравится мне здесь, – проговорил Ирсен, догладывая мясо с шипящих ребрышек. – Мертво. Вы ты хоть что-то в лесу видели, а у нас тут совсем тихо было. Ни одной букашки не проползало, окромя скорпионов. Ребята их наловили немножко и зажарили: вкусные словно семечки. Если бы не кабанчик, ужинать нам опять солониной. Да тут даже чаек не слышно!

– Илана с женщинами вернулась?– Хаген аккуратно вытер испачканные в сале пальцы о грязное полотенце. Ему, выросшему в Драгонхолле и воспитанному по всем правилам дворцового этикета, отсутствие горячей воды и чистых салфеток было не по нраву. Да, он спокойно переносил все тяготы, сопровождая Илириха, а затем и его жену, в многочисленных походах. Он спал на жесткой земле, завернувшись в старый плащ, питался скудным солдатским пайком, проводил в седле трое суток, но дворцовый быт с горячей ванной, завтраками, свежими простынями и теплым сортиром был ему милее. Единственное, что не переносил Хаген – это дворцовые интриги. Будучи от природы человеком прямым, преданным и честным, он терялся, оказавшись в паутине чьих-то корыстных замыслов и, если бы не Вейм, его бы давно сгноили в тюрьме, свалив на него вину за участие в заговоре.

– Нет еще. Видимо не нашли они воды, – покачал лысой головой Ирсен. – А вы ешьте, госпожа, ешьте, – проговорил он. В отличие от Хагена, он в качестве салфетки использовал свои длинные густые рыжие усы.

– Плохо. Скоро стемнеет. Сколько людей ушло с ней?– Спросил Хаген, укутываясь в плащ.

– Пятеро.

– Если через час не вернутся, отправлю за ними,– проговорила Вейм.

Однако не прошло и получаса, как Илана вернулась.

– Ты задержалась, – проговорила Вейм вместо приветствия. – В чем причина?

– Родник далеко, О Великая Вейм, но мы набрали много воды для наших людей, – проговорила Илана, то запинаясь, то растягивая слова. Её безумный взгляд блуждал по лицам стоящих рядом людей.

– Не паясничай, Илана. «Великой» меня называла только Маа и то, когда хотела позлить. Складывайте бурдюки и ступайте есть.

– Слушаюсь, о Великая, – проговорила женщина, поклонившись, и, неловко развернувшись, заковыляла в сторону второго костра.

Вейм попыталась что-то добавить, но Ирсен мягко остановила ее жестом.

– Она пьяна. Видишь, её шатает, – прошептал он.

– Быстро собери всех, кто ходил к роднику вместе с ней, – прошептала Вейм.

– Госпожа, у нее зрачки сужены,– заметил Ирсен.

– Тогда еще быстрее. Воду, принесенную с родника, не пить.

Илана так и не дошла до костра. Споткнувшись о старую корягу, она рухнула на песок. Ирсен едва успел подхватить женщина.

– Ну что ж ты, милая, не время спать. Вставай. – Ирсен тряс её о тех пор, пока женщина не открыла глаза: глазные белки покрывала красная сетка вздувшихся капилляров. Женщина закашляла, слюна начала пенится на белеющих губах. Ирсен, не переставая трясти Илану, нащупал одну из висевших за поясом бутылочек. Вытащив пробку из пузырька, он влил в горло теряющей сознание женщины янтарное зелье. Затем он аккуратно положил несчастную на землю, и ее тут же согнуло пополам и вырвало.