Чтение онлайн

– Эх, Илана, Илана, – ласково проговорил Ирсен, держа ее голову за спутанные рыжие волосы. – Вроде взрослая девочка.

Вейм тем временем откупорила один из бурдюков и принюхалась.

– Обычная пресная вода из лесного ручья. Пахнет прелой листвой и мхом. – Она небрежно кинула бурдюк в кучу. Ударившись о камень, сшитый из кусочков кожи мешок, разлетелся на осколки, словно стеклянный. – Старый пройдоха Ирсен сэкономил на экипировке?

– Нет, госпожа. Ирсен всегда очень ответственно относился к закупке провианта: бурдюки хорошие. Это с водой что-то не так: она всего за несколько часов разъела швы,– проговорил Хаген.

Мужчина, сидя на корточках, осматривал лоскуты кожи. Рядом, оживленно переговариваясь, стояли спутники.

– Кто-нибудь пил из ручья? – Медленно проговаривая слова, спросила Вейм.

– Нет, только мама, – испуганно ответил Ингер, сын Иланы, тощий мальчик с рябым лицом и огненно рыжими волосами. На вид ему было не более двенадцати лет.

– Собирайтесь,– быстро проговорила Вейм. – Идем к роднику. Эррин,– крикнула она тучному большому мужчине, медленно поворачивающему мясо. – Распорядись, чтобы оставили еды на шесть человек.

– Скоро солнце сядет. Путь не близкий,– попытался остановить её Хаген.

– Мы идем к роднику,– повторила Вейм. – Ирсен, позаботься об Илане. Показывай дорогу, – скомандовала она рыжеволосому мальчику.

Не прошло и часа, как оступившись, Хаген оказался по колено в воде. Заваленная прошлогодней листвой тонкая змейка ручья, петлявшая между поросшими мхом и ярко-желтыми грибами камнями, была едва заметна. Пройдя еще немного, путники наткнулись на лесное озерцо, из которого и вытекал ручей. У берега, поросшего багульником и болотной травой, вода была прозрачной, ближе к средине озера цвет её становился темно-зеленым, дальше, насколько хватало взгляда, простиралось болото, и черная вода поблескивала в старицах. Там, где ручей вытекал из озера, была свалена куча камней. На изрезанной трещинами шершавой поверхности одного из них Вейм разглядела знак. Дожди почти стерли его, и из-под шапки мха едва был виден вытянутый зубастый череп с двумя парами рогов и остатки надписи "Будь проклято […] племя".

– Ручей проклят и отравлен. Что и требовалось доказать.– Вейм набрала воды в стеклянный пузырек и спрятала в мешок. – Возвращаемся в лагерь. Видишь черепушку черную?– Показала она на рисунок. – Таким знаком в наших деревнях изображают чудовищ или монстров вредных: оборотней, вампиров, драконов или василисков. Скорее всего, кто-то из них поселился на берегу озера, распугав в окрестных лесах всю живность. Люди покинули эти места последними, перед уходом отравив источник воды. Во всяком случае, нам лучше уходить. Я не уверена, что эта тварь здесь больше не живет.

– Не думаю, что оно еще здесь, госпожа, – покачал головой Хаген. – Чудовищу нужно чем-то питаться, а здешний лес пуст. Оно либо ушло вслед за животными, либо умерло от старости.

Вейм собралась было поспорить, как явственно почувствовала на себе чей-то пристальный взгляда. Женщина обернулась: никого… лишь ветер шуршал прошлогодним рогозом. Собрав людей, Вейм вернулась в лагерь.

Ночью Вейм проснулась от странного ощущения, словно кто-то наблюдал за ней из леса. Она села и, поежившись от ночного холода, подбросила пару веток в костер. Уже затухающее пламя заплясало на коре, весело жуя длинные желтые иголки. Рядом, завернувшись в плащи, спали Хаген и Ирсен. Чуть дальше, у соседнего костра, был слышен шепот дозорных. Стоило огню разгореться, как один из них тут же появился рядом, с вязанкой хвороста через плечо. Удостоверившись, что все в порядке, он кинул вязанку и исчез во мраке.

– Тоже не спится, госпожа? – Илана, лежала у костра, прижимая к себе спящего сынишку.

– Да, – коротко ответила Вейм, устраиваясь на свернутой медвежьей шкуре. Над ней огромным сверкающим ковром раскинулся, такой родной и такой чужой одновременно, звездный небосвод. Поймав себя на мысли, что она с удовольствием променяла бы это родное теплое небо на чужое холодное над Драгонхоллом, женщина горько усмехнулась.

– Вы ведь, тоже его чувствуете, – продолжила Илана.

– Кого его? – переспросила женщина.

– Зло, притаившееся в лесу.

– Илана, ты бредешь, – раздраженно проговорила Вейм. – Единственное зло в округе – это я, спи спокойно. Завтра будет тяжелый день.

– Оно завет Вас, слышите?– Прошептала Илана, приподнимаясь на локтях.

– Илана, если ты попытаешься встать, я свяжу тебя так, что ты не сможешь пальцем пошевелить. Не слышу я ничего. Тишина мертвая: только волны о песок бьются.

– Оно завет Вас… – Глухо прошептала Илана.

– Да что ж это такое…

Вейм резко вскочила. Позади лениво плескалось море, а впереди темной безмолвной стеной стоял лес. Только ветер раскачивал верхушки сосен. Внезапно женщине показалось, что кто– то смотрит на нее из-за деревьев, но через мгновение это чувство исчезло.

Илана, как не в чем ни бывало, крепко спала, прижав к себе сынишку. Тяжело вздохнув, Вейм подкинула веток в костер. Всю оставшуюся ночь она проворочалась, то засыпая, то просыпаясь. Ей снились разноцветные витражи Драгонхолла, Маа, читающая сказки сидящему на коленях внуку, праздник бога Огня, манускрипты в замковой библиотеке и кожаные, покрытые толстыми пластинками рукавицы мужа.

Огненный шар медленно поднималось над водой, окрашивая редкие тонкие облака в багровые тона. Раскачиваемое мелкими волнами, бьющимися о крутые борта, судно тихо скрипело. Попутный ветер надувал тяжелый парус и драккар, словно грузная морская птица, летел над водой. Позавтракавшая команда собралась на носу судна и занималась своими делами: мужчины играли в кости и чинили снасти, женщины чистили рыбу и перебирали нехитрый скарб под грустную песню. Сама Вейм дремала, прислонившись щекой к мачте.

– Опять ночные кошмары? – Спросил Хаген, присаживаясь на один из грубо сколоченных ящиков, привязанных к деревянному борту толстым канатом.

– Илана всю ночь бредила, – проговорила Вейм, не открывая глаз.

– Илана спала, как убитая, а вот ты всю ночь ворочалась… Дурные видения?

– У меня не бывает хороших видений с того дня, как в гроб моего сына забили последний гвоздь.

– Ты живешь прошлым. Мой тебе совет: перестань бередить духов сына и мужа. Отпусти их, пусть дожидаются в стране мертвых. Если ты будешь каждый день их вспоминать, не будет покоя ни тебе, ни им.

– Тоже мне, советчик, – Вейм открыла один глаз и, глотнув из фляги, багровой жидкости поморщилась. – В своей жизни разберись. Твоя матушка пред отъездом не соизволила назвать имя твоего отца?

– Нет, – Хаген пригладил рукой собранные в хвост черные кудрявые волосы.

– Нужно было мне прижать её. Столько лет кормила тебя сказками, что «не время», «узнаешь потом»… Бла… бла… бла… Иголки под ногти, и к вечеру ты бы уже обнимался со своим отцом или оплакивал его кости, если к сему счастливому моменту он умудрился сдохнуть.

– Вейм, я прошу тебя быть вежливее, говоря о моей матери. Леди БлюДреган порядочная женщина и не заслужила, чтобы так о ней отзывалась.

– Стоит тебе напомнить, что благодаря этой порядочной женщине твой дед лишил тебя наследства, а так же протекции на поступление во все учебные заведения и официально у тебя нет образования. Напоминаю, что род в драконовых землях всегда определялся по отцу, а так как тебе неизвестен твой родитель, тебя не могут внести в генеалогическое древо ни одного из родов. Следовательно, дорога королевскую службу тебе закрыта, да и высоких военных чинов тебе тоже не видать, как своих собственных ушей, как, впрочем, и детям твоим, и внукам, и правнукам. Так что, благодаря милости своей матушки, ты превращен бастарда без рода и племени. Если бы не мой муж, ты так бы и остался рядовым стражником в охране Драгонхолла.