Чтение онлайн

— Банза-ай!!!

Сразу за непонятным воплем послышался ужасающий грохот. В распахнутое окно кабинета вместе с занавеской влетело нечто, ни разу не похожее на Бэтмена. Приземление летающего ужаса рядом с креслом походило на падение раненого мамонта. Стоматологическое отделение дрогнуло.

Очередь в коридоре опасливо отодвинулась от первого кабинета, смутно подозревая, что шум произведен окончательно отпавшим языком.

Пузырь оттянутой занавески опал. Из-под него показался человек в синем операционном костюме, фигурой похожий на раздобревшего Тарзана. Лицо его было скрыто под маской. Нет, не карнавального зайчика, а обычной, хирургической. Серо-стальные глаза между ней и колпаком сверкали диким огнем азарта. В руках летающий доктор держал скрученную жгутом простыню, тянущуюся в окно. На весь кабинет разразился мощный бас:

— Люда, дай протез!

«Ее зовут Люда!» — тая, подумал Алик. На странноватое появление постороннего он не обратил ни малейшего внимания.

— Какой? — спокойно спросила она, легко приподняв оказавшееся на пути кресло вместе с пациентом.

Потрошилов почувствовал, что куда-то перемещается в сладкой невесомости. Прямо перед ним возник надутый шар бицепса. Кресло сдвинулось с дороги, и доктор Люда прошла к шкафчику.

— Елки-иголки! Ясно — нижней челюсти! — гаркнул «десантник». — Стал бы я за верхней с восьмого этажа летать!

Могучие плечи приподнялись, как бы подтверждая, что за протезом верхней челюсти приличные люди черт знает откуда не прыгают. Люда без тени удивления открыла стеклянную дверцу и вытащила розовато-белую человеческую запчасть.

— Ага-а!!! — взревел гигант. — Полетели-и!!!

Он вспрыгнул на подоконник и, мелькнув летними туфлями сорок шестого размера, исчез в сиянии дня. Алик хлопнул глазами. Женщина-врач снисходительно улыбнулась:

— Экстремал! — будто этим можно было объяснить все, вплоть до полетов на простыне. — Ну, вам пора.

Из кабинета Потрошилов вышел в полной прострации. Сияя, словно его вылечили. Очередь в коридоре впилась в него жадно-пытливыми взглядами. Но никаких изменений в облике Алика, кроме непонятного сияния во взгляде, к всеобщему разочарованию, не обнаружилось. Он язвительно тряхнул в их сторону языком и ушел.

После визита в больницу имени Всех Святых Потрошилов переменился радикально. Получив больничный лист, он налил на язык желтой пены «Олазоля» и воспарил. Первая любовь в тридцать пять лет — это не эротические грезы подросткового возраста. И даже не огненная похоть пенсионера. Это — смертельно опасное для окружающих помешательство, превращающее мужчину во вздыхающего зомби.

Алик влюбился. Впервые в жизни, поэтому глубоко, страстно и бесповоротно. Трудно сказать, что пленило его в челюстно-лицевом хирурге с красивым именем Людмила. Возможно, ее уверенность в себе. А может, ощущение силы, исходящее от крупного мускулистого тела. Или просто — пришло время капитану Потрошилову взорваться гормонами на этапе суровой мужской зрелости.

Изменения личности начались с языка. Он съежился на третий день, наконец-то уместившись в отведенном природой месте. Чудо произошло утром. К Алику вернулась бесценная способность к общению. Днем к ней, совершенно внезапно, присоединился поэтический дар. Вечером того же знаменательного дня он уже сидел на скамейке возле больницы Всех Святых и вздыхал, изобретая сонет. В руках Альберт Степанович держал букет астр. «Доктор» и «люблю» рифмовалось плохо. Просто никак. «Прекрасная» и «красная» рифмовалось лучше, но никуда не влезало по смыслу.

Богиня появилась на второй строфе. К этому моменту вокруг постоянно бормочущего сумасшедшего опустели две скамейки. Последним дезертировал дедуля-пенсионер, не вынесший пробной декламации душераздирающего, абсолютно белого сонета:

Когда мирозданье геенной разверзлось,

Твой организм меня потряс.

Ты, доктор, и лицом и телом — ангел,

Тебе готов язык свой подарить и вырвать…

На крыльце приемного отделения после появления доктора Люды места не осталось. Она застыла буквально на секунду во всем своем громадном великолепии. Алик привстал со скамьи. Богиня шагнула к стоянке машин. От ее богатырской поступи пандус затрясся. В душе сыщика родилась буря, очки запотели, и решимость растаяла прямо пропорционально нарастанию пламенной страсти.

Пока он собирал по крупицам силу духа, Люда села в мощный джип, больше похожий на рейсовый автобус. Приняв внутрь тело любимой женщины сыщика Потрошилова, машина ощутимо просела. Алик в очередной раз протяжно вздохнул, выжимая слезы у старушек на дальних скамейках.

Темно-синий джип стартовал в сторону центра города. Влюбленный рванулся следом, роняя цветы, но не успел. Он зачарованно проводил восхищенным взглядом объект пламенной страсти сквозь запотевшие очки. Недолеченный язык шевельнулся, рождая гениальный финал второй строфы:

— …И гений чистой красоты…

С отрешенным лицом, продолжая что-то бормотать, Алик снова сел на скамейку. Его глаза, увеличенные линзами очков, пронзительно сверкали. Он посмотрел на двери приемного покоя, которые как бы оказались причастны к его чувству. Ему захотелось дотронуться до тусклых металлических ручек, ощутив тепло больших ладоней любимой…

На крыльцо ураганом вылетел высокий плечистый мужчина в спортивном костюме. Профессиональный взгляд сыщика поневоле отметил нечто знакомое в чертах странного человека. Смутное воспоминание шевельнулось в глубине души и пропало. Почему-то в доли секунды романтический настрой Алика сменился раздраженной подозрительностью. Словно незнакомец наступил на трепетный росток любви в душе сыщика. Тем временем мужчина пронесся по пандусу, размахивая объемистой сумкой. Из нее, как лопасти вентилятора, высовывались оранжевые ласты. Между ними громадной ярко-красной метлой торчал букет гигантских гладиолусов.

Немногочисленных больных, спокойно куривших у дверей, будто отодвинуло ветром. Энергичное лицо в мгновение ока очутилось вплотную к мечтательному лику Потрошилова. Алик не успел отпрянуть.

— Слушай, брат! — громогласный вопль буквально парализовал окрестности больницы. — Не видел, куда джип рванул?!

Люди вокруг замерли, с изумлением созерцая извержение чужой энергии, особенно потрясающее в конце рабочего дня. Альберт Степанович тоже оцепенел, услышав знакомый бас. «Экстремал!» — вспомнилось ему. Вид Людиного коллеги отчего-то добрых чувств не вызвал.

— Куда, а?! — нетерпеливо заорал «летающий доктор».

Алик, не отдавая себе отчета, поднял руку и ткнул пальцем в сторону леса, еле видневшегося за последними домами городской черты.

— Угу! — взревел гигант, моментально разворачиваясь к автостоянке. — Бывай, тормоз!

Он скачком перемахнул невысокое ограждение и моментально оседлал звероподобный красный мотоцикл. Сумка с ластами и цветами звонко шлепнула по широкой спине. Мелькнул черный шлем с надписью «Мементо море». Мотор тут же взвыл, и монстр автострад, визжа резиной, вылетел за ворота. Как воспоминание о нем, над стоянкой осталось висеть облако сизого вонючего дыма.