Чтение онлайн

Север Африки. Полдень. Город, который много лет назад считался столицей Ливии – Триполи, а отныне назывался Дертой. К 31053 году, как и все города, он превратился в жалкую деревушку, население которой едва ли могло насчитывать 37 человек. Все обитатели уживались в 13 жилищах, которые выглядели точь-в-точь как у индейцев: небольшие цилиндрической формы дома без окон, чьё основание и стены преимущественно сделаны из камня и глины; травяная крыша накинута на каркас дома, словно шляпа волшебника. Каждый дом был уникален по-своему. Видимо, когда-то давно каждая семья пыталась сделать свой дом выделяющимся на общем фоне. Именно поэтому все жилища не были похожи друг на друга: у первых домов стены были раскрашены разноцветными красками, у других была цветная крыша, а у третьих было и то, и другое. Особенно выделялось жилище посередине, которое было больше остальных обычных домов во много раз. Вокруг него по кругу находились все остальные дома, словно оберегая его от возможной опасности. Стены главного здания были окрашены в песчаный цвет, словно для сливания с окружающей обстановкой. Крыша дома от верхушки до середины была окрашена в ярко-жёлтые цвета, а ниже шла в полоску по очерёдности с чёрным цветом. Никого не было видно снаружи. Только изредка подвывал ветер и гонял песок в разные стороны, порой загоняя несколько песчинок в открытый вход главного здания. После того, как в очередной раз песок залетел в главный вход, образовав небольшую горку, откуда-то изнутри послышался возмущённый пожилой, хриплый, женский голос:

– Да сколько ж можно! Когда уже кто-нибудь мне сделает дверь! В конце-то концов, сейчас же 311-й век, а не далёкий-далёкий пятый!

Брань старухи была слышна отовсюду, но то ли никто не хотел обращать на неё внимания, то ли было некому. В любом случае, вместо отклика старуха услышала лишь завывания ветра между жилищами.

– Эх, ладно, где там моя метла.

Внутри главного здания послышалось копошение. Спустя минуту, приковыливая, ко входу изнутри вышла низковатая, пожилая женщина с метлой в правой руке, о которую она опиралась, словно как на трость. Её седые длинные волосы до бедра слегка развевались на ветру. Вся её светлая кожа от старости выглядела дряблой и увядшей, но, несмотря на это, на ней не было ни одной морщинки. Опухшие веки, за которыми практически не видно глаз, и бледные губы, дрожащие даже от самого лёгкого дуновения ветра, выделяли старуху. Одета она была явно не по погоде: ярко-розовый свитер в жёлтую полоску, на котором вдобавок спереди был вышит белый единорог; на удивление качественные тёмно-синие джинсы, словно недавно купленные в магазине; и деревянные грубые сандалии. Старуха подошла к появившейся горстке песка, скопившейся на красном узорчатом ковре у входа, невозмутимо посмотрела на неё и метким движением правой руки смела всё.

– Ибо нечего лежать тут на моём пороге! – Рявкнула бабуля и, повернувшись, пошла обратно в дом. – Время всего лишь полдень, а погода уже вечерняя. Похоже, будет песчаная буря, – немного задумавшись, сказала она, после чего посмотрела в направлении Солнца, увидев лишь маленькое светлое облачко. – Да, грядёт буря. Поскорее бы все вернулись. Где ж ты шляешься, Тариан? Раз уж допрыгался, пока жив был, то нечего и прыгать после смерти, – ворчала старуха.

Продолжая негодовать, она ещё раз провела метлой по ковру и направилась внутрь дома. Его конструкция была нетрадиционной для домов подобного плана: из главного коридора вело три двери, из которых две смотрели налево, а сам коридор немного поворачивал вправо на кухню таким образом, что не было видно происходящего в самой кухне. Коридор казался немного вытянутым, но в то же время просторным. Красный ковёр, полностью покрывающий пол, вёл до самой кухни; глиняные стены, на которых висели портреты всей семьи – её и Тариана, были окрашены в приятный бежевый оттенок; довольно высокий потолок бледно-розового цвета, на котором висела одинокая плоская люстра на три светильника, дополнял спокойствие к домашней обстановке. Старуха оставила метлу при входе и медленно прошла на маленькую кухню, выполненную в голубом оттенке. Уже подойдя к столу, бабуля села на ближайший из трёх стульев, сделанных из кайи, и стала настраивать рацию в попытках связаться с кем-то. Попутно с настройкой частоты, она осматривала свою кухню. Всё было как обычно: в дальнем правом углу кухни стояла раковина, рядом с которой располагалось множество навесных и напольных шкафов из той же кайи; в ближнем правом углу одиноко стоял практически пустой холодильник; дальний левый угол украшал стол, за которым она уже привыкла сидеть в одиночестве; на полу, к её большому сожалению, лежал тёмно-серый дешёвый паркет, который не подходил по цветовой гамме; на белом потолке висела красивая люстра, напоминающая стекающую воду с веток небольшого кустика.

– Да ну настройся же ты, – ворчала бабуля, пытаясь поймать нужную частоту.

Рация издавала истошные звуки в попытках поиска собеседника. После недолгих настроек регулятора, она, наконец, смогла поймать нужную частоту.

– Меня кто-нибудь слышит? – С надеждой в голосе спросила старуха.

– Рания, это ты? – Ответил ей грубый мужской голос.

– Геон, где вы?

– Километрах в ста от Дерты. В этот раз урожай побогаче будет, – его голос чётко отдавался гордостью и напыщенностью. – Примерно через 3 часа придём обратно. Сегодня устроим пир. Наш улов сегодня – целый Носорог-Хамелеон!

– И как вы его собираетесь нести? А готовить-то мне его как? – С явным недовольством спросила Рания.

– Донести его будет просто. Мы же тут практически все. Как обычно, в отряде нет только Тариана. Вопрос с готовкой, как всегда, на тебе и Церре.

– Рановато ты приказы издаёшь. Как я помру, тогда и будешь, а до тех пор держи язык за зубами, – резко оборвала Рания. – Скоро буря, поторопитесь, а то останемся не только без ужина, но и без вас всех.

– Хорошо, – недовольно ответил Геон. – Конец связи.

– Удачи, – уже с некоторой мягкостью ответила Рания.

Связь оборвалась, а вместе с ней и регулятор.

– Как я ненавижу эту рацию… но выбора нет.

Повторив все те же действия, что и раньше, Рания связалась с Тарианом.

– Рания? – Послышался заинтересованный голос призрака.

– Идиот призрачный, живо домой! – грозно рявкнула старуха. – Скоро буря, не хватало, чтобы ты сломал свой прибор, а то сам поломаешься как прутик.

– Но ведь я…

– Быстро заткнулся и полетел домой! Ты ведь опять бродишь где-то по Сахаре? – Перебила Рания.

– Я…

– Да неинтересно мне! Поднял свой призрачный зад и чтобы был уже через пару часов дома!

– Да что слу…

Рания не стала дослушивать ответ Тариана. Она была уверена, что с ним всё будет хорошо. Однако, старуха помимо попыток Тариана что-то сказать услышала чьё-то хмыканье рядом с призраком, что её обеспокоило.

– Неужели всё-таки смог найти что-то? – С недоверием к собственной мысли сказала Рания вслух. – А, ладно, вряд ли он снова детёныша Слюнивца принесёт. Даже если и принесёт, то отправлю его с ним туда, откуда он его взял, не хочу я снова колдовать новый ковёр.

Рания убрала руки от рации, после чего та замолчала. Тяжело встав со стула, старуха медленно пошла к выходу из дома, заглядывая во все комнаты, в которых ничего не было видно из-за темноты. Конструкция дома позволяла это сделать – двери шли в шахматном порядке. Взгляд Рании менялся от комнаты к комнате – она словно вспоминала события из своей жизни, связанные с каждой из них. Наконец дойдя до выхода, она посмотрела в сторону соседних домов. Несмотря на свой статус вождя, она считала себя самой обычной старухой и была не прочь проводить время, беседуя с кем-то.

– Эники-беники… – словно выбирая жертву, Рания стала перемещать указательный палец между тремя хижинами, которые были видны из выхода её дома, и высчитывать свою жертву. – Ага. Ну, Церра, сегодня тебе не повезло, я буду мучать тебя долго своими расспросами.

После этих слов Рания заковыляла к центральной хижине, немного посмеиваясь и улыбаясь. Ей совсем неважно было, что считалочка указала на дом справа. Это было чистой формальностью. Пройдя около 20 метров за довольно долгое время, Рания, наконец, дошла до хижины Церры. Уже чуть ли не хохоча, она зашла в хижину провидицы.

Хижины обычных жителей состояли всего из одной комнаты, в которой умещалось всё необходимое. Дом ясновидящей был необычен: крыша извне напоминала полушар оранжевого цвета, а изнутри на потолке была нарисована карта звёздного неба. Стены дома были окрашены в чёрный цвет. Посередине комнаты лежал небольшой прямоугольный ковёр синего цвета с золотистыми вырезами, на котором стоял стол из Бокоты – по-прежнему самой дорогой древесины в мире. За столом сидела провидица на стуле из того же материала, что и стол. Одета она была соответствующе своему прозвищу: тёмно-фиолетовая мантия с золотистыми рисунками на всей поверхности одеяния, полностью покрывающая тело. Лицо закрывала белая маска, изображающая безразличие. Она сидела неподвижно, сложив свои ухоженные руки, с накрашенными ногтями в вызывающий фиолетовый цвет, на столе.

– Ожидаемо. Более того, я вижу, что ты надолго, – раздался загадочный женский молодой голос из середины тёмной комнаты.

Рания не могла сдерживать смех. Доковыляв до стола, она оперлась об него и, досмеявшись, сказала:

– Мне та-а-ак нравится, как у нас постоянно начинается разговор. “Я всё ожидала. Я знала, но не сбежала, потому что прикована к этому месту”, – саркастически передразнивала старуха Церру.

– Ты ведь явно пришла не для того, чтобы посмеяться. Я же вижу, что грядёт буря. И я говорю не о песчаной буре. Ты ведь заметила?