Чтение онлайн

– Давай не по рации об этом. В конце концов, не прерывай меня. Это неприлично. Неужели я тебя этому не учил?

– Начинается… – Раздражённо сказал Неш.

Тариан только рассмеялся. Рании было приятно слышать его смех, поэтому она продолжила говорить:

– Давно я не слышала твоего смеха. А вам и вправду хорошо вдвоём.

– Рания, я…

Старуха в собственной манере перебила собеседника и сказала:

– Я ушла заваривать свой знаменитый, – интонация старухи наполнилась саркастическими нотками, – чай. Он к вашему приходу будет уже готов. Поторопитесь.

– Уже спешим. Скоро увидимся. Я уже соскучился!

– Дурак…

Рания оборвала разговор и с несвойственной ей лёгкостью подошла к плите и начала заваривать чай, в ожидании Тариана и всемогущего, по словам Церры, гостя.

Особенностью чая Рании считалась особая смесь трав и листьев абсолютно из всех континентов: Северной и Южной Америки, Евразии, Австралии, Антарктиды и, само собой, Африки. Никто кроме Рании не научился смешивать правильно все виды трав, которых было около 40, а может даже больше. Её чай считался настолько изумительным, что какое-то время за ним и Ранией безуспешно охотились наёмники. Однако, никто так и не смог даже приблизиться к тому вкусу и аромату чая, который делала старуха для своего призрака. Никто так и не смог узнать, какие виды трав и в каком соотношении входят в рецепт идеального чая мирового уровня, о котором со временем люди стали слагать легенды. Ранию стали называть колдуньей с золотым сердцем, а её чай наделили магическими свойствами наподобие исцеления или многократного увеличения физических сил. Само собой, ничего этого не было на самом деле, и только самые дорогие люди для Рании знали, в чём секрет чая.

Когда Рания закончила приготовления, она услышала, как кто-то очень быстро приближается к деревне.

– Тариан! – Подумала Рания и, будто подпрыгивая, выбежала навстречу.

Когда старуха вышла на улицу, она увидела вдали две фигуры, идущие от заката. Отбрасываемые ими тени падали далеко вперёд них, а яркое оранжевое солнце окрашивало всё в рудо-жёлтые цвета. Тёмно-синие и чёрные облака сгущались над солнцем, затемняя всё в округе. Рания, сама того не заметив, вышла на встречу двум фигурам и ждала их прихода около внешних жилищ. Время для неё в тот момент текло очень медленно, фигуры всё приближались и приближались. Вскоре Нешеден и Тариан приблизились настолько близко, что старуха смогла увидеть давно ожидаемого гостя. Самое первое, что она спросила, увидев его:

– Молодой человек, а Вам не было жарко? Сейчас не холодно?

К вечеру становилось холоднее. Однако, Нешеден, ухмыльнувшись в своей традиционной манере, приподняв правую половину губ кверху, лишь ответил:

– Нет, что вы. Мне очень хорошо. Такая замечательная погода.

И, тут же обратившись к Тариану, сказал:

– А я тебе говорил, что она скажет “молодой человек”, – при выговаривании последних двух слов Нешеден сделал свои любимые воздушные кавычки.

– Ну и подумаешь. – Тариан хмыкнул, напыщенно отвернулся от Неша и радостно, как маленький ребёнок при виде мамы, крикнул:

– Рания! Ну, наконец-то!

Они обнимались, а в это время Нешеден смотрел, как облака быстро закрывают Солнце. По его телу пробежали мурашки, чему он удивился, но не подал вида – его лицо оставалось каменным даже в самых неординарных для него ситуаций.

– Всё-таки холодно.

– Нет, мне не холодно… – Замешкавшись, ответил Неш. – Прошу прощения, я так и не представился. Правда, Тариан уже выдал моё имя, но тем не менее. Меня зовут Нешеден, кратко – Неш.

– Очень приятно. Я вождь этого немноголюдного племени – Рания. Краткой версии моего имени нет.

– Взаимно.

– Пошлите все вместе ко мне, угощу вас всем своим чаем. Заодно и оденем тебя, а то ходишь, в чём мать родила.

После этих слов Неш ухмыльнулся. Ухмылка – единственная эмоция, которую он позволял себе выражать лишь в некоторые моменты. В остальное время его лицо не выражало никаких чувств. По крайней мере, Нешу так казалось. На самом же деле его лицо выражало боль и грусть, природу которых так и не смог никто понять.

Все трое молча пошли в главное здание. Призрак шёл впереди, а Нешеден с Ранией шли сзади вместе. Тариан не мог понять действий своего товарища. Он теперь знал, что Неш знает всех в деревушке, но причина умалчивания этого факта сейчас оставалась нераскрытой.

– Неш, почему ты ей не сказал, что всё знаешь? Это будет сюрприз или это относится к той категории вещей, о которых “обычные” знать не должны? Я тебя тогда не понимаю, ты ведь мне сам сказал, что Рания – необычный человек… – заговорил Тариан с Нешеденом на уровне мыслей.

Ответа не последовало. Тариан так и не понял, не услышал ли его напарник или проигнорировал. Призрак прошёл сразу же на кухню, учуяв знакомый аромат чая, а Нешеден с Ранией смотрели, как облака закрывают Солнце. За мгновение пушистые небесные подушки закрыли светило и всё небо в целом. Наступила кромешная тьма.

– Это было красиво, – прокомментировал увиденное Нешеден.

– Да… Пошли пить чай.

Через минуту все трое сидели на кухне, пили всем хорошо известный чай и беззаботно болтали. Вокруг было темно. Только свет, исходящий из дверных отверстий некоторых жилищ, освещал мглу вокруг. Нешеден сидел за столом и рассуждал про себя, ухмыляясь, что же делать дальше. Он что-то скрывал от всех жителей Дерты, словно выжидая чего-то.

Буря надвигалась, но вместе с ней надвигалось нечто большее.

Чаепитие Нешедена, Тариана и Рании к их всеобщему сожалению длилось недолго. Буря надвигалась, а меры для сохранения поселения не были предприняты. Народ стал волноваться, и наиболее смелые жители зашли в дом Рании прямо во время чаепития. Трое дошли до кухни с просьбой что-нибудь сделать. Посередине стояло существо, напоминающее ящера. Жёлтые глаза с узкими чёрными вертикальными зрачками; ярко-зелёная, местами салатовая, чешуя отражала слабый жёлтый свет от кухонной люстры; язык длинный и пупырчатый, градиентно окрашенный от синего до фиолетового, начиная с конца. Рост ящера был соизмерим с размерами обычного взрослого человека. Одет по бедному – белая рабочая рубашка, поверх которой надеты кожаный коричневый жилет из собственной чешуи и поношенные тряпичные шорты. Хвост плашмя лежал на полу, изредка подёргиваясь. На удивление ящер держался уверенно и даже не сутулился, несмотря на неодобрительный взгляд Рании. Слева от ящера стояла блондинистая женщина в возрасте с покрашенными в алый цвет губами, подёргивающимися от неуверенности, и накрашенными ресницами, которыми она была не прочь лишний раз покрасоваться перед гостем. Одеждой она не могла похвалиться: классический для поселения порванный и выцветший халат, под которым виднелась простая чёрная футболка; джинсовые шорты до колен и чёрно-белые кроссовки. Справа же находился рослый бородатый мужчина с короткими тёмными волосами и с лицом, полностью покрытым шрамами. Нижняя губа была порвана посередине. Ей уже не суждено было никогда срастись. Мужчина накинул на себя тот же традиционный пустынный халат, что и девушка, но в отличие от неё у него было чувство вкуса: синяя домашняя футболка; тёмные шорты изо льна; чёрные кроссовки, которые гармонировали с ухоженной мантией.

– Рания, ты с-сказала, что надвигаетс-ся буря и с-соз-з-вала нас-с вс-сех. И вмес-сто активации щ-щита ты с-сидиш-шь и пьёш-шь ч-чай. Нам с-страш-шно, Рания, только ты нас-с мож-жеш-шь с-спас-сти с-сейч-час-с-с, – с трудом говорил ящер, пристально смотря на Ранию.

Сама старуха допивала чашку чая и спокойно ответила рептилоиду:

– Челез, я организовала общий сбор заранее только из-за того, что вы все, – она провела правой рукой по всем присутствующим, – взяли плохую привычку опаздывать. Даже сегодня добытчики пришли на час позже, а Тариан со своим другом опоздали на два часа. Буря будет только к полуночи, скоро я активирую щит, бояться нечего.

– Тучи сгущаются очень быстро. Буря наступит намного раньше, чем в полночь, поэтому… – Начала возражать женщина, но Рания повелительным голосом её прервала.

– Замолкни, Арзия. Я поставлю щит раньше. Бояться нечего.

– Оторвитес-сь от ч-чая, вождь, и пос-смотрите на небо. Беда нач-чнётся с-с минуты на минуту. Нет времени ж-ждать, – отрывисто говорил Челез.

– Хорошо. С-сейчас-с пос-c-cмотрю, – передразнивая Челеза, ответила Рания. – Кларк, пока есть возможность, можешь выразить и своё недовольство.