Чтение онлайн

– Любовь - странное чувство. Она меняет людей, их восприятие мира, предпочтения, привычки. Сейчас моя жена должна отвечать всего одному запросу.

– И что это за запрос?

– Я должен любить её. Такое простое условие, но почему-то никто ему не соответствовал. Даже ты. Я люблю Эдельвейс. И я женюсь на ней.

Стелла широко распахнула глаза.

– Женишься? Но как же так...

– Обыкновенно. Сегодня вечером я объявляю о помолвке с Эдельвейс. Приходи на бал, сама все увидишь.

– Скажи, что это шутка, - хрипло произнесла девушка.

– Я обручусь с Эдельвейс, - повторил Оливер уверенным тоном.

Развернувшись, он вышел из зала, оставив Стеллу в одиночестве.

Эта картинка и сейчас возникла перед глазами девушки. Она помотала головой, стараясь избавиться от наваждения, и первой, кого увидела рядом, была Оливия.

Гэйдж подошла ближе, присела на корточки и произнесла:

– Это всё, что ты хотела сказать мне? Если да, то я ухожу.

– Ты не должна получить его, - прошипела Стелла, сжимая руки в кулаки.
– Не должна!

– Кого? Оливера?

– Да!

– А кто должен? Ты? Открою тебе тайну. Одну маленькую тайну. Андерсон - взрослый, здравомыслящий человек. И сам вправе решать, что ему нужно от жизни. На всякий случай, хочу заметить: я на него не претендую. Он тебе нравится? Забирай! Соперничать не стану. Мне и без того есть, чем заняться.

Гэйдж перебросила полотенце через плечо, вышла из-под лестницы и зашагала обратно, к душевым. После разговора со Стеллой стало не по себе. Потребность вымыться возросла в разы.

* * *

Оливер стоял, прислонившись спиной к стене. Струи воды били по коже, смывая всю грязь с тела, но не имели возможности проникнуть в мысли Андерсона, смыть их черноту. С каждым днем Оливер чувствовал себя все отвратительнее, и виной тому были видения прошлого, навязывающие ему иные желания, иные жизненные принципы. Настойчиво толкающие его к Оливии. Сейчас подобное положение вещей Андерсона не пугало, как прежде, но не отменяло ощущения неправильности. Он мог полюбить Оливию без чужих подсказок, мог проникнуться к ней безграничной симпатией, но сделать это самостоятельно. Без вмешательства посторонних людей. А так создавалось впечатление, что его заставляют проживать чужую жизнь.

Поведение в домике оставило в душе Оливера неприятный осадок. Он четко осознавал неправильность поступка. Неудивительно, что Оливия попыталась, как можно скорее, отделаться от его общества.

С каждым днем в Оливере оставалось все меньше осознанных чувств и желаний. Переживания, мысли, симпатии и антипатии принадлежали Оскару. Андерсон уже не чувствовал переходов из одного состояния в другое. Образ Оскара сливался с его образом, начинал затмевать собственное 'я'. Знание, что с Оливией происходит нечто подобное, Оливера не радовало; он девушке сочувствовал. И всё чаще жалел о том, что нет возможности отмотать время назад. Отказаться от поездки в пансионат, остаться дома с родителями или отправиться вместе с ними в Италию.

Ночью отдохнуть не получалось. Во сне Оливер путешествовал в прошлом, в очередной раз принимая личину Оскара. Сны с каждым разом становились все подробнее, Оливеру приходилось проживать чужую жизнь. После пробуждения он лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок и пытался понять, почему прошлое оказалось настолько назойливым? Почему оно не оставляет его в покое?

Вот и сейчас, стоя под струями душа, он вновь провалился в прошлое. Контролировать этот процесс не получалось.

Интерьера душевой, как ни бывало.

Оливера из душевой перебросило на уже знакомую полянку. Сверху продолжала литься вода, но Андерсона это совершенно не смущало. Он наслаждался дождем. Капли воды почему-то казались обжигающими, а ещё в душе царила странная неуверенность. И Оливер вскоре понял, почему. Напротив стояла Оливия... Эдельвейс... Она пряталась за деревом, когда он её заметил. На секунду взгляды пересеклись, и девушка тут же сорвалась с места, побежав в лесную чащу.

– Постой!
– крикнул он, последовав за Гэйдж.

Та бежала, не останавливаясь, лишь изредка оборачивалась, чтобы удостовериться, - успела оторваться.

Андерсон не замечал ничего вокруг, все меркло в сравнении с Эдельвейс. Он преследовал её с одной только целью, - поговорить по душам, выяснив, чем именно она руководствуется в своих поступках. Он давно понял, что нравится девушке, но Гэйдж отвергала его раз за разом. Стоило только посмотреть в её сторону, как она тут же отворачивалась, или смотрела в пол. В такие моменты Оскар чувствовал себя пустым местом. И сейчас у него появилась возможность расставить все по местам. Не выбить признание, а откровенно спросить и получить исчерпывающий ответ на свой вопрос.

Эдельвейс бежала, боясь притормозить даже на секунду. Укоряла себя за то, что решилась подсмотреть за Оскаром. Знала, что он её обязательно заметит, но не смогла совладать со своими желаниями. Просто не смогла. Несколько дней Эдельвейс мучилась от своих чувств, не понимала, отчего так сильно влечет к Оскару. Была уверена лишь в том, что сопротивляться бесполезно.

– Стой, проклятая девчонка!
– услышала за спиной.

Дыхание сбивалось, но она упорно продолжала бежать. Только бы не остаться тет-а-тет с Оскаром. Угодив туфелькой в жидкую грязь, Эдельвейс поскользнулась... Ещё немного, и падение было бы неизбежным, но Оскар успел ухватить девушку за локоть.

– Вот я и догнал тебя, - произнес торжествующе.

Эдельвейс резко повернулась, оказавшись лицом к лицу с Оскаром. Несколько минут они молча изучали друг друга, а потом Андерсон поступил довольно предсказуемо, толкнул девушку к дереву, прижав к стволу.

Ничего не осталось в мире, кроме рыжих волос, сейчас мокрых, тяжелых от воды, ярко-синих глаз и веснушек на переносице, которые раньше казались неуместными. Сейчас Оскар ими восхищался.

Он обхватил лицо девушки ладонями и произнес тихо, нежно и даже заботливо:

– Скажи, Эдельвейс, что ты чувствуешь ко мне? Не убегай от меня, как ты всегда делаешь. Не говори, что я тебе противен. Я всё равно не поверю. Твои глаза говорят мне другое, и я уверен, что твое сердце придерживается иного мнения.

– Оставь меня, - попросила она дрожащим голосом.

– Не оставлю, - сказал он.
– Не оставлю, - повторил увереннее.

– Почему?

– Потому что я знаю правду. Я знаю, как ты относишься ко мне. Ты любишь меня, Эдельвейс. Любишь...

– Нет.