Легенда
Шрифт:
– Ты в самом деле полагаешь, что я не прав?
– недоверчиво переспросил он. Она прикусила нижнюю губу.
– Руфь?
– спросил он.
– Не мне это решать,- ответила она.
4
– Вирджи!
Темная фигура отпрянула к стене, словно отброшенная хриплым воплем Нэвилля, рассекшим ночную тишину. Он вскочил с кресла и уставился в темноту. Глаза его еще не расклеились ото сна, но сердце колотилось в груди как маньяк, который лупит в стены своей темницы, требуя свободы.
Вскочив на ноги, он судорожно пытался понять, где он и что с ним происходит. В мозгах царила полная неразбериха.
– Вирджи?
– снова осторожно спросил он,- Вирджи?..
– Это... это я...- произнес в темноте срывающийся голос.
Он неуверенно шагнул в сторону тонкого луча света, пробивающегося через открытый дверной глазок. Он тупо моргал, медленно вникая в происходящее.
Она вздрогнула, когда он положил руку ей на плечо и крепко сжал.
– Это Руфь. Руфь, - сказала она перепуганным шепотом.
Он стоял, медленно покачиваясь в темноте, абсолютно не понимая, что это за тень маячит перед ним.
– Это Руфь, - сказала она чуть громче.
Пробуждение обрушилось на него словно поток ледяной воды из брандспойта. Его мгновенно скрутило всего, словно от холода, в животе и в груди заныло, мышцы болезненно напряглись. Это была не Вирджи. Он помотал головой и протер глаза. Руки еще плохо слушались его.
Взвешенное состояние, подобное неожиданной глубокой депрессии, охватило его, и он стоял на месте, глядя перед собой и слабо бормоча. Он чувствовал, что его слегка покачивает, вокруг царила темнота, и туман медленно освобождал его сознание.
Он перевел взгляд на открытый глазок, затем снова на нее.
– Что ты здесь делаешь?
– спросил он. В голосе его слышны были остатки сна.
– Н-ничего,- сказала она.-, Я... просто мне не спалось.
Лампочка зажглась неожиданно, и он на мгновение зажмурился. Затем снял руку с выключателя и обернулся. Она все еще стояла, прижавшись к стене и моргая от внезапного яркого света. Руки ее были опущены вдоль туловища и сжаты в кулаки.
– Почему ты одета?
– удивленно спросил он. Она напряженно глядела на него. Дыхание было тяжелым. Он снова протер глаза и откинул назад длинные волосы, спутавшиеся с бакенбардами.
– Я... просто смотрела, что там делается,- она кивнула в сторону входной двери.
– Но почему ты одета?..
– Мне не спалось. Я никак не могла заснуть. Он стоял, глядя на нее, все еще чуть покачиваясь, чувствуя, как постепенно успокаивается сердцебиение. Через открытый глазок снаружи доносились крики, и он различил привычный вопль Кортмана:
– Выходи, Нэвилль!
Подойдя к глазку, он захлопнул его и обернулся.
– Я хочу знать, почему ты одета, - снова сказал он.
– Ни почему.
– Ты собиралась уйти, пока я сплю?
– Да нет, я...
– Я тебя спрашиваю!
– он схватил ее за запястье, и она вскрикнула.
– Нет, нет, что ты, - торопливо проговорила она.- Как можно, когда они все там?
Он стоял и, тяжело дыша, вглядывался в ее испуганное лицо. Он чуть вздрогнул, вспомнив свое пробуждение - состояние шока, когда ему показалось, что это Вирджи.
Он отбросил ее руку и отвернулся. Он полагал, что прошлое уже давно умерло,- но нет. Сколько же времени для этого нужно?
Он молча налил себе рюмку виски и торопливо, судорожно заглотил. Вирджи, Вирджи, - горестно звучало в его мозгу, - ты все еще со мной. Он закрыл глаза, и с силой стиснул зубы.
– Ее так звали?
– услышал он Голос Руфи. Мышцы его напряглись, но лишь на мгновение; он чувствовал себя разбитым.
– Все в порядке, - голос его звучал глухо и потерянно.- Иди спать. Она сделала шаг в сторону.
– Извини,- проговорила она,- Я не хотела... Внезапно он почувствовал, что не хочет отпускать ее. Он хотел, чтобы она осталась. Без всякой причины, только бы снова не остаться в одиночестве.
– Мне показалось, что ты - моя жена, - услышал он собственный голос. Я проснулся и решил...
Он как следует хлебнул виски и, поперхнувшись, закашлялся. Руфь терпеливо ждала продолжения, лицо ее находилось в тени.
– ...Решил, что она вернулась, понимаешь ли...
– медленно продолжал он, с трудом отыскивая слова.
– Я похоронил ее, но однажды ночью она вернулась. И я тогда увидел - тень, силуэт - это было похоже на тебя. Да. Она вернулась. Мертвая. И я хотел ее оставить с собой. Да, хотел. Но она уже была не той, что была, прежде. Видишь ли, она хотела только одного...
Он подавил спазм в горле.
– Моя собственная жена, - голос его задрожал, - вернулась, чтобы пить мою кровь...
Он швырнул свой бокал о, крышку бара, развернулся и зашагал: дошел до входной двери, развернулся, снова вернулся к бару и уставился в одну точку. Руфь молчала. Она стояла все там же, прислонившись к стене, и слушала.
– Я избавился от нее, - наконец сказал он.
– Мне пришлось сделать с ней то же самое, что и с остальными. С моей собственной женой.
– Какое-то клокотанье в горле мешало ему говорить.
Колышек.- Его голос был ужасен.- Я вколотил в нее... А что еще я мог сделать? Я ничего больше не мог. Я...
Он не мог продолжать. Его трясло. Он долго стоял так, плотно закрыв глаза...
Потом снова заговорил:
– Это было почти три года назад. И до сих пор я помню... Это сидит во мне, и я ничего не могу с этим поделать. Что делать? Что делать?!
– Боль воспоминаний снова захлестнула его и он обрушил свой кулак на крышку бара.Как ты ни старайся, этого не забыть. Никогда не забыть... И не загладить и не избавиться от этого!
– Он запустил трясущиеся пальцы в свою шевелюру...
– Я знаю, что ты думаешь. Я знаю. Я не верил. Я сначала не верил тебе. Мне было тихо и спокойно в своем маленьком и крепком панцире. А теперь,- он медленно помотал головой, и в его жесте сквозило поражение,- в одно мгновение исчезло все... Уверенность, покой, безопасность. Все пропало...
– Роберт...
В ее голосе что-то надломилось.
– За что нам это наказание?
– спросила она.
– Не знаю, - с горечью сказал он.
– Нет причины. Нет объяснения.
– Он с трудом подбирал слова.- Просто так все устроено... Так все и есть.
Она приблизилась к нему. И вдруг - он не отстранился и, не колеблясь, привлек ее к себе. И они остались вдвоем - два человека в объятиях друг друга, песчинкой затерянные среди безмерной, бескрайней темноты ночи...
– Роберт, Роберт...