Чтение онлайн

Предприятия

Среди контролируемых Аньелли предприятий особо выделяются газета «Стампа- и фирма «Чинзано», в которых он владеет 100% акций... Но зато в концерне «Фиат» ему принадлежит всего лишь 25%.

Футбол

«Calcio*- это та страсть, которую Джо ванн и разделяете народом. Он не пропускает ни одного матча, где участвует «Юве».

•Король Италии

При Джованни уже достигшая колоссальных размеров империя «Фиат» пережила новые и драматические болезни роста. Но с 1968 по 1972 гг. ее оборот (тысяча триста миллиардов лир) практически удвоился. Сегодня на нее трудятся двести тысяч рабочих, инженеров и коммерческих служащих. Сюда следует прибавить полтора миллиона итальянцев, работающих в других отраслях, которые прямо или косвенно зависят от нее. Фактически холдинг контролирует заводы самого различного профиля, производящие не только грузовики, бульдозеры, сельскохозяйственные машины, но также самолеты, посуду, игристые напитки, лекарства, электро-быто-вые приборы... и это еще далеко не полный перечень. Добавьте сюда Итальянский Финансовый Институт, который имеет акции ста пятидесяти компаний и раскинул свои шупальцы во многих странах Европы, в США и за так называемым Железным Занавесом.

•Больше чем миллиардер

Джованни Аньелли уже не просто крупнейший капиталистический предприниматель, это настоящая владетельная особа. Он сделал Турин истинной столицей Италии и из своего строгого туринского офиса правит экономикой всего полуострова как самодержавный монарх. Перед ним гнут спину политики, расшаркиваются банкиры, ходят по струнке профсоюзные боссы. Когда он принимает у себя глав великих держав, то разговаривает с ними на равных и даже с едва уловимой снисходительностью. Это немало способствует его популярности и льстит самолюбию итальянцев, ощущающих все же нынешнюю второстепенность своей древней страны.

124

Елизавета II

(1926}

Миллионерша, которой трудно сводить концы с концами

Королева Англии недешево обходится ее подданным, однако они никак не могут обойтись без нее, настолько глубоко она вошла в национальное самосознание британцев. Поэтому ее богатство вполне защищено от любых угроз.

Без шляпок Ее Всемилостивейшего Величества королевы Елизаветы Англия была бы все-таки не совсем такой, какая она есть. Неописуемые сооружения, в которых королева предстает на официальных церемониях, уже почти вошли в число легенд XX века наравне со смятым фетром Гастона Дефер-ра и аккордеоном президента Жискара д'Эстена. Несомненно, этим шляпкам суждено стать достоянием потомства, как единственным реликвиям целого царствования. Коллекционеры будут оспаривать их на вес золота в аукционных залах, а музейные хранители разыскивать для своих витрин. Возникнут и разногласия между экспертами, расщепляющими волосок на четыре части ради установления подлинности, найдутся и продавцы раритетов, клятвенно заверяющие, что вот эта вещь досталась им от бабушки, которая служила камеристкой в Букин-гемском дворце...

Наполеон

Понимая всю важность шляпы на голове великого человека, Наполеон создал свой собственный фасон, убрав галуны с офицерской треуголки... и стал легендой!

• Плохой вкус

Эти шляпки куда больше, чем даже корона, стали символом Соединенного Королевства, и их появление на трапе корабля или в окне роллс-ройса всегда оказывается самым волнующим моментом королевских путешествий и великосветских приемов. Они привлекают толпы зевак, которые интересуются любыми пустяками и скапливаются у дворцовых ворот, надеясь еще раз подивиться смелости своей монархини в выборе одеяний. Ожидая ее выхода, все нетерпеливо задаются одним вопросом: «Какой сырной головкой или цветочным горшком украсит сегодня «Лиллибет» свои королевские волосы? А главное, что это будет за цвет: яблочно-зеленый, давленой малины, лимонного йогурта, фиолетово-сиреневый, подобно сутане епископа, или же просто разноцветный, как случайный букет?»- И Королев-

125

ские шляпки неизменно оправдывают их ожидания, они всегда цветисты и несъедобны, как английские пудинги.

• Королевство контрастов

Впрочем, несмотря на всю их чудовищность, Ее Величество носит свои нелепые головные уборы с тем непоколебимым достоинством, на которое способны одни англичане. Еще прежде художников королева изобрела стиль кич; она сделала дурной вкус в одежде чуть ли не высоким искусством жизни, чему, однако, нельзя отказать в праве на существование. Сколь бы эксцентричными ни казались королевские шляпы, они входят составной частью в ту тонкую систему символов, на которой и держится внушительное здание, называемое британской монархией. Они позволяют королеве придать себе внешний вид, соответствующий характеру ее народа.

Своей парадоксальностью родина Шекспира превосходит все страны Европы. Сохраняя прошлое с бережливостью садовника, там, тем не менее, страстно любят всяческие эксцентричные новинки. Пастельные гобелены, старомодные мундиры кон-ноЙ гвардии и лордов Адмиралтейства соседствуют с поп-артом и картинами Френсиса Бэкона. По улицам рядом с джентльменами из Сити ходят геоМу Ьоуз*, панки и рокеры с разноцветными волосами. Все очарование Англии заключено в контрастах. Эти контрасты и должна отражать достойнейшая королевская фамилия. Именно в такой роли и хочет видеть ее добрый народ, и она играет эту роль с бесконечными нюансами, не пренебрегая при этом даже безвкусными шляпками,

Бюджет принцев

Пятая часть цивильного листа королевской фамилии распределяется между принцами крови с соблюдением некоторой экономии. Только принц Чарльз пользуется режимом наибольшего благоприятствования-он не получает ни пенни!

• Театральные короли

Весь смысл существования британской монархии, не обладающей теперь никакой реальной властью, заключается в тех театральных представлениях, которые постоянно устраиваются к величайшему удовольствию ее подданных. Свадьба принца Чарльза, запутанные любовные похождения принцессы Маргариты, настоящие или выдуманные интрижки принцессы Анны-все это дает пищу широкой прессе, и без этого монархия была бы совершенно неинтересна народу. Поскольку вся страна видит

* Стиляги (англ.).

126

торжественные церемонии, знает об интимной жизни царствующих особ, королевская фамилия как бы вошла в каждую семью и стала для англичан Лондона, шотландцев Эдинбурга и валлийцев Кардиффа тем общим стержнем, на котором держится вся нация. Поэтому никому и в голову не придет критиковать затраты на нее из казны.

• Цивильный лист

А стбит она на самом деле довольно дорого. Даже самые горячие монархисты охотно признают это, но в то же время не преминут сказать, что, хотя президенты республик несколько экономнее, они куда менее представительны, и поэтому для англичан их импозантная и традиционная королева достойна потраченных денег.

Каждый год голосование по цивильному листу для королевской фамилии служит поводом для прений в Парламенте, ставших уже частью британского фольклора, и публика была бы крайне разочарована, если бы ей ничего об этом не сообщалось. Некоторые лейбористы, всегда одни и те же, пользуются случаем, чтобы еще раз пошуметь на тему об упразднении монархии. Этот святотатственный проект в свою очередь доводит консерваторов до истерической икоты. В соответствии с почти непреложным ритуалом, раз в год они торгуются как на рынке за этот жирный кусок, после чего все идут по домам, довольные тем, что бюджет наконец принят. В среднем с налогоплательщиков берут кругленькую сумму в тридцать миллионов фунтов стерлингов, которую Ее Всемилостивейшее Величество обычно находит «не совсем справедливой*.

Доходы с земель

Принцу Уэльскому пожалованы доходы с семидесяти тысяч гектаров герцогства Корнуэлл.

• Трудный баланс

И надо сказать, что расходы королевы действительно непомерны и она действительно иногда с трудом сводит концы с концами. Во-первых, это ее четыреста придворных служащих, которым надо платить каждый месяц; расходы на стол, лошадей и конюхов. Далее, четыре больших официальных приема, стоящих сто пятьдесят миллионов франков. К этому еще подарки почетным гостям, яхта «Британия», время от времени требующая ремонта, плюс карманные деньги королевским детям и герцогу Эдинбургскому, на что уходит не менее пятой части цивильного листа. Короче говоря, дорога в ад и истинное разорение.

127

•Самое большое состояние в Королевстве

К счастью, Елизавета может рассчитывать еще и на свое личное состояние. Его оценивают в двадцать три миллиарда франков, и оно считается первым в Королевстве. Кроме собственности в Швейцарии и Соединенных Штатах, в Шотландии и Англии, ей принадлежит огромный наследственный квартал домов в Лондоне между Риджент-Стрит и Карлтон-Хауз, а также герцогство ланкастерское. К этому следует добавить собрание редчайших драгоценностей и художественные коллекции, рядом с которыми Национальная Галерея представляется чем-то малозначите льн ым.