Чтение онлайн

работы над «Кингкоброй».

Перерабатывали «Аэрокобру» Дон Роув и Боб Лэпп.

— Наша главная задача, — объяснял Роув Джеку Вулемсу перед самым полетом, —

избавить «Королевскую кобру» от плоского штопора. Как видите, весь фюзеляж

значительно сдвинут вперед относительно крыла. Что, соответственно, изменило

центровку.

— Кабина... — проговорил Вулемс с легким сомнением.

— Да, кабина тоже сдвинулась вперед, — кивнул Роув, — но это, так сказать, малое зло.

Придется в кабину не входить, а запрыгивать. Есть опасность сорваться при этом с

гладкой передней кромки крыла... Но мы хотим обратить ваше внимание на то, что эти

неудобства — до полета и после него, — ничто по сравнению с плоским штопором.

Вулемс был не первым, кто поднимался в воздух на «Королевской кобре». До него

испытания самолета производил шеф-пилот фирмы «Белл» Боб Стэнли. Он счел самолет

просто превосходным.

Военные также успели полетать на «Кингкобре». Теперь следовало закрепить успех.

Вулемс провел серию тестов и пошел на посадку.

— Стойки шасси не вышли! — доложил он.

— Черт! Вулемс, повторите попытку! — приказали с аэродрома.

Пилот повторил.

— Буду сажать на брюхо, — предупредил он.

— Сколько у вас горючего?

Горючего хватило на несколько часов. Самолет кружил над аэродромом. Время шло.

Наступал вечер.

Вулемс отдавал себе отчет в том, что пилотирует уникальную машину. Меньше всего на

свете хотелось ему повредить самолет. Топливо закончилось, когда окончательно

стемнело. Луна еще не взошла. На взлетной полосе смутно видны были горящие огни.

Очень осторожно летчик зашел на посадку... и врезался в деревья.

После оглушительного треска все стихло и погрузилось в тревожную муть, а затем

возникло чье-то лицо.

Джек Вулемс тихо спросил:

— Самолет?..

Самолет разбился вдребезги, налетав меньше тридцати часов.

Октябрь 1943 года, Буффало

Первый серийный самолет «Кингкобра» покинул сборочный цех.

«Старший брат», обозначенный как Р-63, выпускался параллельно с Р-39: «Королевская

кобра» рядом с «Аэрокоброй». И те, и другие предназначались для советской авиации — в

первую очередь.

Потенциальному заказчику нового самолета Р-63 была направлена подробная

информация.

Февраль 1944 года, Буффало

Летчик-испытатель Андрей Кочетков с интересом рассматривал новый американский

самолет.

— Что скажете, Федор Павлович? — обратился он к своему спутнику, инженеру Федору

Супруну.

— Тебе решать, — ответил Супрун.

Его брат, Степан Супрун, был известным летчиком-испытателем. Инженеру лучше, чем

кому бы то ни было, было известно: как бы ни старались проектировщики, последняя

инстанция — пилот.

— Сам видишь, — прибавил он, — задача перед нами самая ответственная: прежде чем

эти «Королевские кобры» хлынут в Советский Союз, надо все-таки понять, нужны они

нам или не очень.

— На фронте все нужно, — хмуро сказал Кочетков.

— Если эта машина продолжает свои фокусы со штопором — то нет, — заявил Супрун.

Присутствовавший при разговоре Роув догадывался, что именно обсуждают русские. Он

дотронулся до самолета рукой и через переводчика заверил:

— Проблему штопора мы решили.

— Ну вот, Андрей, сейчас ты и проверишь — решили они там проблему или не решили.

Кочетков взлетел.

...Из плоского штопора самолет уже не вышел. Кочетков отчаянно пытался спасти

«Королевскую кобру».

— Андрей, прыгай! — слышал он голос Супруна в наушниках.

Не отвечая, Кочетков повторял попытку за попыткой. Самолет не слушался. Наконец

Кочетков бросил машину и прыгнул.

В гостинице он сидел мрачный. Вывихи, ушибы — ерунда. Кочетков ожидал страшного

нагоняя. Загубил самолет! Опытный образец! Это какие ж убытки...

— Не убивайся ты так, — пытался утешить его Супрун.

В дверь постучали. Кочетков напрягся, сделал каменное лицо: началось. Сейчас явятся —

и не конструктор, который действительно любил свое детище, а капиталисты, которые

действительно любят свои деньги... Или того хуже — принесут телеграмму от своего

командования. Не оправдал, не сумел.

Явилась красивая девушка с коробкой в руках. За ней — мужчина в костюме.

— Господин Кочетков? Позвольте вручить вам подарки от фирмы Ирвинг, — на недурном

русском произнес мужчина, глядя куда-то в сторону.

— Какие подарки? — растерялся Кочетков. — От какой еще фирмы?

— Наша фирма производит парашюты. Ваш превосходный и абсолютно безопасный —

благодаря парашюту фирмы «Ирвинг» — прыжок с самолета является наилучшей

рекламой нашей продукции.

Когда дверь за посетителями закрылась, Кочетков повалился на кровать от хохота.

— Вот уж поистине: не знаешь, где найдешь, где потеряешь!

Заказ, однако, был сделан. НИИ ВВС испытывало «Королевскую кобру» у себя и

отсылало в Буффало замечания, а на заводах «Белл» срочно вносили требуемые

изменения. В конце концов «Королевские кобры» отправились в СССР по тому же пути,

что и «Аэрокобры». И путь этот был трудным.

Зима 1944 года, поселок Зырянка, берег Колымы

Капитан Мазурук перегоночного авиаполка мрачно смотрел на промерзшую до самой

сердцевины землю. Ему предстояло сажать самолеты здесь, на косе реки Колыма.

Температура за бортом — минут сорок шесть. А что делать? Аэродром назначения