Чтение онлайн

исказились. Положительно, эта руководящая работа плохо сказывается и на нервах, и на

внешности, не говоря уж об отношениях с людьми!

— Что это? — вопросил Удет пустой кабинет.

Портрет Геринга на стене безмолвствовал. Оставалось заново изучить текст послания

составленного в тоне, граничащем с откровенным хамством!

Эрнст Хейнкель, как явствовало из него, с отказом не смирился. Более того, он продолжал

работать над собственным проектом, в обход... нет, не в обход, а вопреки категорической

рекомендации сосредоточиться на пикирующих бомбардировщиках.

Вслед за Герингом Удет был большим поклонником пикирующих бомбардировщиков... И

как Хейнкель с его манией устанавливать рекорды не понимает, насколько перспективной

работой ему предлагали заняться?.. Уму непостижимо.

Хейнкель с нескрываемым торжеством сообщал, что в Ростоке закончены работы над

новейшим проектом фирмы, который пока что носит название «Проект 1035».

Собственно, теоретическая разработка была завершена еще в мае, но сейчас уже можно

видеть сам самолет.

«Мы полностью отдаем себе отчет в том, что замена Bf.109 более современным,

перспективным истребителем...»

Что он пишет? До чего же трудно руководить немцами! У каждого в голове зреют

собственные планы господства над миром.

С чего он взял, что Bf.109 придется заменять в ближайшее время?

— Ладно, — вслух произнес Удет и вызвал секретаря. — Подготовьте проект контракта

для «Хейнкеля». Пусть строит первые три опытных... и десять предсерийных самолетов.

Посмотрим, что там у них получилось.

6 июня 1938 года, Балтийское побережье

Эрнст Удет лично прибыл на аэродром, чтобы увидеть детище Хейнкеля в полете.

«Проект 1035». Это название уже отброшено. Хейнкель лично настаивал на том, чтобы

его самолету присвоили имя He.100. «Круглое число принесет счастье», — уверял он.

На «сотку» для своего творения претендовал еще один конструктор. И наверняка по той

же причине. Однако Хейнкель «продавил» просьбу. «Дядюшка Эрнст» частенько

добивался своего, следует это признать...

He.100, по идее, должен стать эталоном в своем классе — в том, что касалось

аэродинамики. Удет видел это и без пояснений. Конструкторы снова, как и в случае с

He.112, сделали упор на снижение воздушного сопротивления.

— Здесь установлена уже знакомая вам поверхностно-испарительная система охлаждения,

— объяснял лично Хейнкель, благосклонно сверкая стеклышками очков. — Для

охлаждения масла используется ментоловый спирт. Как видите, испаряясь, он отводится

на поверхностный радиатор в киле, стабилизаторе и фюзеляже, а после конденсации в

жидком виде поступает обратно.

— Элегантно, — сказал Удет первое, что пришло в голову.

«Дядюшка Эрнст» принял это за решительное одобрение.

— Далее. Мы исключили мотораму. Капот буквально обтекает двигатель, он усилен и сам

несет мотор. Крыло с одним лонжероном. Топливо в четырех баках. Баки занимают,

согласно нашим расчетам, сорок пять процентов размаха крыла. И кстати о крыльях...

— Да? — спросил Удет, видя, что Хейнкель запнулся.

Однако знаменитый конструктор вдруг рассмеялся:

— Дело в том, что мы одновременно проектировали две пары крыльев — с размахом в

девять метров и с размахов в семь с половиной метров. Наш главный конструктор,

Гюнтер, не слишком хорошо встретил мою идею, но... Но я не отказываюсь от надежды

установить новый мировой рекорд скорости. Собственно, для этого и требовалось второе

крыло — меньшего размаха и площади. Для истребителя оно не годится, однако для

спорта...

Последнее слово окончательно покорило Удета. Он тряхнул головой и подошел к

летчику-испытателю, который уже ждал команды.

— Господин флюг-капитан! — обратился к нему Удет. — Прошу вас уступить мне свое

место.

Флюг-капитан Гертинг отсалютовал герою-асу. Удет лично забрался в кабину.

Хейнкель с замиранием сердца следил за происходящим. Возможно, вот он — звездный

час для его самолета...

И — да. Ни самолет, ни пилот не подвели. Эрнст Удет установил на He.100 невиданный

рекорд — 631 километр в час.

8 июня 1938 года, Берлин, редакция газеты «Берлинер Цайтунг»

Фотокорреспондента Руди Готше вызвали к главному редактору.

Руди вошел в кабинет довольный. Он вернулся с Балтики с отличными фотографиями:

славный сын германского народа Эрнст Удет устанавливает новый рекорд скорости на

творении гения германских авиаконструкторов!

— Руди, — главный редактор странно не смотрел ему в глаза, — где твои негативы?

— В папке, — ответил фотограф. — Я всегда храню все в папках, надписанным.

— Отдай их мне.

— Я могу узнать причину?

— Нет, — сказал главный редактор и многозначительно показал пальцем наверх, между

потолком и портретом фюрера. Он прикрыл глаза, как бы кивая.

Руди расстроился.

— Но я так удачно...

— Мы отберем лучшие снимки, — заверил его редактор. — Те, которые лучше для

Германии.

Ничего не подозревающий фотограф, конечно, не мог и предположить, как сложилась

ситуация.

А сложилась она следующим образом.

«Наверху» — в воздушных сферах между потолком и Гитлером, — было принято

оригинальное решение: убедить весь мир в том, что рекорд был поставлен не на He.100, а

на He.113. Люфтваффе нуждались в деньгах. Деньги имелись у потенциальных

зарубежных покупателей.

Их надлежало убедить в том, что He.113 состоит на вооружении люфтваффе и что это

вообще первоклассная машина. Мировые рекорды устанавливает. Чтобы именно He.113