Чтение онлайн

«Вы там спите?»

«Еще нет», — ответили части яблока, лежавшие у изножья кровати.

Через некоторое время он снова спросил:

«Вы там спите?»

«Еще нет», — ответили части яблока, лежавшие у кухонной двери.

И опять, прождав какое-то время, он спросил:

«Вы там спите?»

«Еще нет», — ответили части яблока, лежавшие у входной двери.

«Кажется, что теперь вы где-то от меня далеко», — сказал великан.

«Еще нет», — ответила та долька яблока, которая была за порогом.

«Вы все врете!» — вскричал великан. Он вскочил на ноги и подскочил к кровати молодых, но она была холодной и пустой.

«Так, все эти проделки моей дочери выводят меня из себя, — прорычал он. — Вот я их сейчас догоню!» — И ринулся в погоню.

А в это время, когда новый день только занимался, дочь великана сказала, что чувствует, как дыхание отца обжигает ей спину.

«А ну-ка, быстро, пошарь рукой в ухе у серой кобылы, — сказала она, — и брось нам за спину все, что ты там найдешь».

«Здесь веточка тернового дерева», — ответил он.

«Быстро бросай ее назад», — велела она.

Как только он это сделал, позади них на двадцать миль поднялся терновник столь густой, что сквозь него не смогли бы пробраться даже ласка с куницей.

Великан стремительно бросился в заросли этого терновника, но вскоре застрял в нем, утыканный колючками с головы до шеи.

«Это все по-прежнему колдовские штучки моей дочери, — проворчал великан себе под нос. — Вот если бы у меня с собой были мой большой топор и нож, я бы быстро пробрался сквозь эти заросли».

Тогда он ринулся обратно домой за большим топором и деревянным ножом. И это не отняло у него много времени. Он схватил их и вскоре уже прорубал себе дорогу сквозь терновник.

Когда он наконец пробился через чащу, то решил оставить топор и нож на месте, чтобы забрать их на обратном пути.

«Если ты их оставишь здесь, — прокаркала серая ворона, сидевшая на дереве, — мы их украдем, украдем».

«Нет, этого не будет, — сказал великан. — Тогда я лучше отнесу их домой».

И он вернулся и оставил их там.

В жаркий полдень дочь великана почувствовала, как дыхание отца снова стало обжигать ей спину.

«Засунь палец в ухо кобылы и брось нам за спину все, что ты там найдешь».

Он вынул из уха кусочек серого камня, бросил его назад, и в мгновение ока позади них выросла огромная серая скала высотой и шириной в двадцать миль.

Великан кинулся на нее, но не смог преодолеть преграду.

«Колдовские штучки моей дочери — это самые трудные вещи, с которыми мне когда-либо приходилось сталкиваться, — пробурчал про себя великан. — Но если бы при мне сейчас были мои могучие кувалда и кирка, я бы быстро пробился сквозь эту скалу».

И снова ему пришлось возвращаться домой за инструментами. Он мигом обернулся туда и обратно и вскоре уже крошил и раскалывал камни. И очень скоро он проложил себе дорогу сквозь скалу.

«Я оставлю инструменты здесь и больше не буду возвращаться домой».

«Если ты их оставишь здесь, — прокаркала серая ворона, — мы их украдем, украдем».

«Да забирайте их, если хотите; у меня нет времени возвращаться с ними домой».

Снова дочь великана сказала, что чувствует, как дыхание отца стало обжигать ей спину.

«Посмотри, что еще есть в ушах нашей кобылы, сын короля. Надо там что-то найти, иначе мы погибли».

Он так и сделал, и на этот раз в ухе оказался пузырек с водой. Он бросил его за спину, и позади них тут же раскинулось озеро длиной и шириной в двадцать миль.

Великан прыгнул, надеясь преодолеть преграду одним махом, но шлепнулся посреди озера, ушел под воду, не смог всплыть и утонул.

На следующий день молодожены были уже рядом с домом короля, его отца.

Серая ворона. Иллюстрация Ансельма Боэция Де Будта и Элиаса Верхульста. Прага, 1596–1610 гг.

The Rijksmuseum

«Теперь, — сказала Мэри, — когда мой отец утонул, он больше не будет беспокоить нас; но прежде, чем мы вместе двинемся дальше, ступай один в дом твоего отца и скажи, что теперь у тебя есть я. Только умоляю тебя: пусть ни один человек, ни одно живое существо не поцелует тебя. Если это случится, ты забудешь обо мне и не вспомнишь, что когда-то видел меня».

И он пошел, и все, кого он встречал, приветствовали его и желали ему удачи и счастья. Он попросил отца и мать ни в коем случае не целовать его; но, как назло, в доме оказался старый верный пес, который узнал его и от радости подпрыгнул, коснувшись его рта. И в тот же момент королевич забыл о дочери великана.

Когда он ушел, она села у колодца и все ждала его, но сын короля так и не приходил. Когда опустилась ночь, она забралась на дуб, который рос рядом, и всю ночь лежала в ветвях этого дерева. Недалеко от того колодца стоял дом сапожника. Когда утро уже подходило к полудню, сапожник попросил свою жену сходить за водой. Когда та женщина подошла к колодцу и увидела в воде отражение лица сидевшей на дереве девушки, решила, что это ее собственное отражение. Никогда прежде она и помыслить не могла, что такая красивая. Она бросила ведро на землю и вернулась домой с пустыми руками.

«Где же вода, жена?» — спросил сапожник.

«Ты неотесанный презренный старый мужлан, не знающий, что такое истинная красота! Я слишком долго гнула на тебя спину, таская воду и дрова».

«Мне кажется, жена, что ты сошла с ума. Дочка, иди скорее и принеси отцу воды».

Тогда к колодцу отправилась его дочь. И с ней случилось то же самое. Она решила, что видит в отражении себя, и тоже вернулась без воды.

«Дочь, дай мне напиться», — сказал отец.

«Ты, криворукий башмачник, почему ты думаешь, что я твоя рабыня?»

Бедный сапожник подумал, что обе просто рехнулись, и сам пошел к колодцу. Там он увидел отражение девушки в воде и взглянул вверх на дерево. И увидел самую прекрасную женщину, которую только мог себе представить.

«Ты сидишь на шатком насесте, но твое лицо просто прекрасно, — обратился к ней сапожник. — Спустись, красавица, вниз — мне бы хоть на минуту показать тебя в моем доме».

Он понял, что именно ее отражение свело с ума его жену и дочь. Он привел ее к себе в дом, извинившись, что у него всего лишь маленькая бедная хижина, но что все, что в ней есть, он готов с ней разделить.