Чтение онлайн

Скажу, не хвастаясь: в мире немного найдется противников, которые смогут сражаться со мной на равных, а уж тех, кто способен меня победить, можно по пальцам одной руки пересчитать. Я знаю троих, может быть через год-другой их будет четверо. Но сегодня я встретила еще одного, и он вполне стоил остальных. Скорее всего, Мама смог бы его победить, да и на Криса у меня были определенные надежды, но я — я мало что могла противопоставить этому напору, этой нечеловеческой силе, этой ярости. Разве что свою ярость, а в ней у меня сейчас вдруг недостатка не оказалось.

Я разозлилась, да так, как никогда еще до этого: разозлилась на атайца, что был так хорош, разозлилась на Эни, который не пойми чем занимается, вместо того, чтобы помочь мне, разозлилась на себя саму, привыкшую считать себя неуязвимой. Эта ярость заставила меня забыть об осторожности, я наплевала на все и отбив очередной удар атайца, плюнула ему в лицо кислотой, отрастила хвост, оперлась на него и прыгнула, метя левой клешней под ноги. Мой меч при этом норовил отрубить атайцу голову, а мои длинные липкие щупальца старались схватить его за руки. Он такого поворота в нашей схватке не ожидал и отступил назад; теперь пришло его время уклоняться и защищаться. А я, отогнав «синего кэси» от себя, приняла излюбленную боевую форму: широкий у основания, сужающийся к концу, шипастый хвост с ядовитым жалом, копыта вместо ступней, дополнительные опорные ноги-шупальца по бокам удлинившегося туловища, чешуйчатая хитиновая броня на груди, удлинившиеся руки, способные изгибаться в суставах под практически любым углом, три рога на голове и два небольших костяных нароста на спине — для противовеса и просто для красоты. В дополнение к мечу в правой руке, на левой я отрастила длинные когти. Ну что, не ожидал такого сюрприза, атаец?

— Демон! — закричали крестьяне.

Их страх, их первобытный ужас неожиданно польстили мне и придали сил. Они бросились в рассыпную, стараясь оказаться как можно дальше от меня. А вот атаец оказался невпечатлительным, он лишь что-то пробормотал себе под нос, и лезвие его меча засветилось серебристым пламенем. Между пальцами его левой руки забегал грозовой разряд, но применить его против меня не получилось — я к магии иммунна, и сделать меня целью заклинания попросту невозможно. Конечно, можно направить молнию не в меня, а во что-то за мной, но до этого еще догадаться надо. Впрочем, и без того мое положение улучшилось не сильно: конечно, теперь атаец защищался, но даже в таком виде я не могла одержать над ним верх, как ни старалась. А хуже всего то, что и отступить я не могла — схватка связала меня, стоило мне предпринять попытку к бегству, наверняка он воспользуется ею, чтобы нанести мне удар в спину. Удар, который я вряд ли смогу отбить.

— Извините сударь, но нам уже пора уходить, — услышала я знакомый голос справа. — Сонечка, красавица моя, портал у тебя за спиной, будь добра, скажи господину Просветленному «до свидания».

Эни. Явился забрать меня отсюда, пока я не натворила дел. Какой лапочка, однако! А я умею быть послушной девочкой. Шаг назад, другой… Но атаец отпускать меня так просто не собирался. Почувствовав, что я вот-вот сбегу, он утроил усилия и его меч, прорвав мою оборону, отрубил коготь на мизинце моей левой передней лапы. Вот гад! Забыв, что надо уходить, я ринулась на него, но тут Эни спас положение. Меня вдруг обволокло что-то мягкое и потянуло назад, а в «синего кэси» полетели горящие головни, хворост и плюс к этому, два живых снаряда — потерявшие сознания атайцы-ученики. Пока мой противник старался избежать столкновения с ними, портал поглотил меня, и в следующий момент я оказалась возле нашей крытой повозки, а Эни — рядом со мной.

— В целом — неплохо, — подытожил Эни, забираясь на козла фургона и берясь за вожжи. — Сонечка, родная моя, залезай и поехали. С них станется и погоню за нами устроить.

Я не стала упрашивать себя дважды, сменила форму на базовую и залезла в фургон, где уже сидела спасенная нами ведьма — совсем юная, не старше шестнадцати, девушка, невысокая, черноволосая, узкоглазая, плосколицая и изрядно перепуганная. Кажется, меня она тоже боялась — ее страх я чувствовала почти что физически.

— Вы демоны, да? — тихо спросила она. — Вы явились для того, чтобы отвести меня в пекло к Рейко?

Фургон тут же тронулся, а я, убрав Хрисаору в ножны, попыталась изобразить на своем лице самую милую и любезную улыбку.

— Не бойся, — сказала я ей. — Теперь тебе ничего не угрожает. Меня зовут Соня, моего спутника — Энжел, мы вовсе не демоны и не планируем тебя ни к кому отводить или причинять тебе вред. Мы тут случайно, проездом. Из Ицкарона. Туристы, так сказать.

— Из Ицкарона? Туристы? — переспросила катаянка. — Тогда какие ж у вас там демоны?

Эни на козлах весело рассмеялся и подстегнул лошадь.

Я настегивал лошадь до тех пор, пока она не стала выбиваться из сил и спотыкаться. Предосторожность эта не казалась мне лишней: мой отец, хоть он и на восьмом десятке, способен бежать наравне с лошадью, причем бежать очень долго — еще большой вопрос, кто из них выдохнется раньше; Крис — так тот вообще на Императорских скачках за первое место побороться может, даже если ему на плечи посадить Бастиану и Луизу для балласта; Сонечка еще быстрее бегать ловка, вот только она спринтер, а не стайер. Зная, на что способны Истребители у меня на родине, глупо было ожидать от местных меньшего, так что, как ни жаль мне было лошади, я загонял ее до тех пор, пока не убедился, что погони за нами нет, — если бы она была, нас бы уже догнали. Тогда я снизил скорость, разрешив нашей кобыле идти почти шагом, а когда дорога, по которой мы ехали, разделилась на две, свернул на ту, что выглядела менее торной.

— Как ты? — спросил я у Сонечки.

— Хочу есть и спать, — ответила она.

Я кивнул. Значит все нормально. Так… из-за деревьев нас с большой дороги не видно, теперь можно и остановиться.

— А ты как? — поинтересовался я у катаянки.

Катайского я совершенно не знал, пара идиом — не в счет. Как не знала его и Сонечка, кстати. Но, путешествуя по Дороге, получаешь способность понимать язык места, где оказываешься, и говорить на нем. Очень удобно. Главное — не задумываться, как ты это делаешь. Задумаешься — двух слов связать не сможешь, а чужая речь превратиться в непонятный набор звуков.

— Чувствую себя недожаренной, — ответила она. — Простите, что снова возвращаюсь к этому вопросу, но все же: вы точно не демоны?

Ее сомнения можно понять — она видела Сонечку в боевой форме, а меня — когда я теневыми щупальцами управлял.

— Даже наоборот, — ответил я. — Мы жрецы. Жрецы ицкаронских богов: я — жрец Малина, бога Дорог и Теней, а Сонечка — жрец Нурана, бога-защитника людей.

— Жрецы? — переспросила ведьма. — Мой предок Лу Ай Ван, чтоб его костям вечно покоя не знать, тоже был жрецом. Меня зовут Лу Ай Лей. Называйте меня просто Лей [47] , если вам так будет удобно. Я ваша верная служанка до конца моей никчемной жизни.

— Лучше скажи нам, Лу, почему тебя хотели сжечь, — сказала Сонечка, решившая не пренебрегать правилами вежливости, несмотря на разрешение ведьмы. Оно и правильно: у катайцев обращение по имени не служит признаком дружеского расположения, а унижать девушку пренебрежительным отношением у нас причин никаких не было.

— Меня обвинили в том, что я ведьма, — не стала скрывать Лу Ай Лей.

Я вспомнил готовность химеры сжечь девушку, если на ней будет достаточная для этого вина и понял, что моя спутница решила сразу выяснить, что делать с нашей новой знакомой.

— А ты не ведьма? — поинтересовалась Сонечка.

— Ну… — протянула она. — Наверное. Я умею творить магию, но мой случай особенный. Дело в том, что мой предок Лу Ай Ван, чтоб его черепом демоны в ногомяч играли, умудрился отдать себя, свою жизнь и все жизни своего потомства богу грозы, Рэйко. То есть это он тогда еще богом был, а сейчас демоном считается. Потому моя магия — это не совсем магия, а проявление божественно-демонической силы.

— Ох, — сказала Сонечка. — Сочувствую.

— И есть чему, — вздохнула ведьма. — Он мне этим всю жизнь поломал! Я вообще-то из приличной семьи. Мы бумагой по всему Катаю уже третью эпоху торгуем, даже двору лайма ее поставляем. Даже свой дом в Ут-Кине есть. Не в центре, конечно — там только знать живет, но и не в трущобах каких-нибудь. У меня в детстве все было, меня даже читать, даже танцевать, даже на лютне играть учили! Даже каллиграфии! Когда у меня два года назад дар открылся, я обрадовалась сперва. Конечно, ведь все знают, что лайм себе из таких, как я, наложниц выбирает. А даже если не наложницей, так и Просветленной сестрой тоже очень даже неплохо стать. Пошла в самый главный женский монастырь. А мне почти с порога: дар твой нечистый, учить тебя никто не станет, твоя келья третья по коридору, ужин в семь часов, завтрака и обеда не будет, а воды можешь пить — сколько хочешь. А келья там — у вас тут в фургоне места больше, на ужин — горстка пресного риса, и чтобы ее получить, весь день надо прясть или дрова рубить, или еще чем-нибудь таким заниматься, — тут уж как повезет.