Чтение онлайн

— И чья была идея сдать нас атайцам? — полюбопытствовал Эни.

Хм. Возможно песец и не врет. Понятно, что он в первую очередь Квуна очернить хочет в наших глазах, но, во всяком случае, это действительно объясняет, как Чайфанг нас нашел. Однако исключать, что все было совершенно иначе, и Пу пытается переложить свою вину на Квуна, я бы не спешила. С другой стороны, песец не выглядел настолько сильным демоном, чтобы без постоянного физического контакта взять контроль над человеческим разумом, так что выходило, что Квун действовал по собственной воле.

— Квун Жао, но я одобрил, — ответил Пу, отставляя в сторону свою пустую миску.

Но было в рассказе песца одна серьезная нестыковка.

— И чего ради было нас сдавать? — спросила я. — Ведь мы же согласились помочь ему и выкрали сундучок. Разве ему не это было нужно? Или он из-за тебя рехнулся и уже не соображал, что делает?

Если сейчас Пу ухватиться за мою версию, все понятно: врет.

— Вообще-то с головой у него действительно не все в порядке было, — сказал Пу. — Но он очень хорошо понимал, что делает и чего хочет добиться, когда вас предавал.

— Ну-ка, ну-ка, — прищурился Эни.

— Во-первых, если бы он не сдал вас, вы бы уехали вместе с сядзе в свою Суранщину, а он очень, очень хотел, чтобы атайцы спалили ее на костре. Он прямо-таки песец как этого хотел! Он это правильным считал!

Лу что-то пробормотала себе под нос. Ругательное, конечно. Только я не вполне расслышала кому ее слова адресовались — то ли Квуну, то ли песцу. Возможно, обоим.

— Во-вторых, Квун Жао посчитал, что после того, как вы выкрадете сундучок, от вас нужно будет избавиться как от опасных свидетелей. Кто знает, что у вас на сердце, а вдруг вы долю потребуете с имущества Фу Луя? Не для себя, так для Лу. Или решите донести на него — случайно или намеренно, а то и шантажировать его вздумаете. В-третьих, он хорошо понимал, что когда пропажу сундучка обнаружат, то он окажется под подозрением, как ученик Фу Луя. Атайцы с подозреваемыми не церемонятся, потому подозрения от себя надо сразу отвести, сдать вора. Чайфангу он сказал, что вы желаете завладеть сундучком, чтобы передать его Лу Ай Лей. И сообщил, что схватить вас удобно будет около полудня в его загородном домике, когда вы будете отсыпаться после визита в монастырь Вуйвен.

— А каким образом он собирался оставить сундучок у себя? — спросил Эни. — Ведь после того, как нас взяли, его снова конфисковали бы.

— Пока вы спали, он припрятал бы его под причалом, а когда атайцы пришли бы за вами, он бы вышел к ним, предварительно запалив дом. Сундучок «сгорел» бы в пожаре, а если бы повезло — и вы тоже. И песец! Но тут, признаю, уже я постарался. Мне-то сам сундучок не нужен был, мне достаточно было бы, чтобы Квун Жао надел мою шкурку. Тогда я разбудил бы вас и сообщил, что атайцы вот-вот явятся за вами, а вы бы в благодарность за спасение помогли бы мне с кристаллом. Самое приятное, что Просветленные собрались бы возле дома Квуна Жао, вместо того, чтобы защищать Тхи-Шу. Правда, замечательный план?

— Но атайцы пришли раньше, — сказала я. — И все испортили, ведь так? Ты не знаешь, отчего они решили не дожидаться полудня?

— Не знаю, видно они Квуну не вполне доверяли. А, может быть, просто смысла не видели ждать, пока вы уснете. А ведь такой план испортили — песец! Это хорошо еще, что мы договорились, правда?

В этот момент Эни поднялся со своего места и выглянул из-за скалы на дорогу вниз.

— Хорошо то, что к нам едет повозка, а в ней два монаха, — сказал он. — Если мы захватим их в плен и допросим, то сможем узнать, где они хранят кристалл.

— Можно я, можно я их захвачу? — подскочил на месте Пу. — Я так давно мечтал намять бока «синим»! Триста пятьдесят шесть лет прошло — вы представьте сколько!

Я встала, выглянула вслед за Эни вниз, на дорогу — там действительно ехала повозка, в которую был запряжен тяжеловоз местной низкорослой коренастой породы. На повозке сидели два монаха, а за их спиной лежали пустые корзины — видимо атайцы отправились в деревню за припасами для монастыря.

— Это работа для меня, — сказала я.

— Ты уверена, что справишься? — негромко спросил Эни.

Конечно, этот вопрос звучал странно: хороша бы я была, если бы не справилась с двумя простыми монахами. Но я его верно поняла: Эни спрашивал, уверена ли я, что справлюсь с собой. С демоницей, что пыталась занять мое место.

— Я всю жизнь сражаюсь с демонами, — так же негромко ответила я ему. — Думаешь, я не научилась с ними справляться?

Эни посмотрел мне в глаза, чуть заметно кивнул и открыл портал. Он мне поверил. Оставалось мне самой поверить в себя.

Монастырь находился на этом месте уже не одну сотню лет, так что теневое пространство успело привыкнуть к нему, запомнить его формы, вписать в себя. Потому от настоящего, реального монастыря его теневая копия мало чем отличалась: все та же высоченная трехметровая стена, та же сторожевая башня-каланча, та же двухъярусная крыша святилища. А вот местность вокруг выглядела несколько иначе: там, в реальном мире, вокруг монастыря росла трава по колено, а тут земля была голой — растительность слишком быстро и часто движется в своем росте, слишком недолго живет, чтобы сформировать устойчивый теневой отпечаток. Разве что, сосредоточившись и при этом расфокусировав зрение, можно заметить некоторый намек на травянистый ковер, но стоило чуть-чуть отвлечься, как он исчезал.

— Так где-где, вы говорите, мы находимся? — переспросил Пу. — Сколько веков живу, сколько всего видел, сколько всего пережил — песец, если вспомнить: и богом был и демоном… демоном вот даже второй раз стал, — но такого странного места не припомню.

— В месте, где прячутся тени, когда не светит солнце, — ответил я. — В Тени нашего мира. В его Подкладке, в его Отражении, в его Следе, если желаешь. Названий много. Какое больше нравится, такое и используй. Суть от этого не меняется.

— Мне никакое не нравится, и само место — тоже, — заявила Лу. — Тут все такое унылое, затхлое, плоское, серое, однообразное и монотонное…

Насчет «плоское» — согласен. На что ни посмотри — никакого намека на объем и перспективу. Как будто кто-то взял уголь, обвел им тень на стене, а затем старательно попытался изобразить внутри контура недостающие детали, руководствуясь памятью о предмете ее отбросившим. Как правило, не слишком твердой памятью. Насчет «серое» — тоже спорить сложно. Ну а какими должны быть тени, оранжевые что ли? Но у этой серости сотни, тысячи оттенков, хорошо различимых для тренированного взора. Потому насчет монотонности и однообразности я не соглашусь. Как и насчет унылости и затхлости — это уже чисто субъективное восприятие Тени ведьмой.

— Насильно сюда никого не тащили, — проворчала Сонечка. — Ты могла и у повозки нас спокойно подождать.

Химере тут тоже не нравится. Это видно по тому, как она хмурит брови, по тому, как кривит губы, по тому, как она слегка сутулится при ходьбе. Она тут тоже впервые, но наслышана о Тени от отца, а его мама сюда однажды проводила. Мой план пройти в Тхи-Шу через Тень она одобрила, хотя и неохотно, — допрошенные монахи подтвердили наши подозрения насчет круглосуточной охраны монастыря. Каланчу здесь не просто так возводили, а для того, чтобы неусыпно бдить за окрестностями, так что просто взять и незаметно приземлиться на монастырскую крышу, как мы это с Сонечкой в Вуйвене проделали, тут бы не вышло. Потому она, хоть и не в восторге от такого поворота событий, вслух недовольства не высказывает — она не из тех, кто будет рефлексировать над принятым однажды решением.