Чтение онлайн

Мою молитву перебил хриплый смех. Смеялся я сам, выбрасывая руку навстречу песцовой ступне. Удар вышел не слишком ловким, зато вполне действенным: Пу отлетел прочь, потерял равновесие и, ударившись боком об угол мавзолея, растянулся на земле, давая мне возможность подняться на ноги. Встав, я протянул руку Ларе, ставшей вдруг платиновой блондинкой, остроухой, сереброглазой, крылатой и хвостатой, помогая подняться и ей. Мимо нас пронеслась Сонечка, на бегу меняя облик — теперь она снова напоминала того юношу, который не так давно накостылял бронзовой статуе Атая. Я оглянулся на ведьму. Лу осталась такой, какой была, однако, если приглядеться, можно было заметить, что тень у нее чужая — тень высокого худощавого красавца с волосами до плеч.

— Пуууууууууууууу!!! — завизжал песец, когда Сонечка, или тот, кому она служила, с разбегу впечатала ему сапогом под ребра, вырвав Хрисаору из раны на груди. — Пууууууууу!!!

Светлое лезвие Хрисаоры, загоревшись нестерпимым голубым пламенем, поднялось и опустилось на шею демону, песцовая голова покатилась прочь. Сонечка-Нуран, отшагнула в сторону, с любопытством наблюдая, как обезглавленное тело встает сначала на четвереньки, а после и на задние лапы. Тут только я заметил, что Пу выглядит несколько иначе, чем прежде. Его мех вновь стал белого цвета с характерным серым отливом, но внутри песца разливалась и кипела чернильная тьма, которая и давала иллюзию черного окраса.

— Когда-то этими тварями занимался отец, — произнесла Сонечка баритоном, совершенно ей не свойственным, зато очень подходящим к тому облику, что она приняла. — Теперь моя очередь.

Она протянула руку к той черноте, что бурлила в демоне, но я ее остановил, положив ладонь на плечо.

— Не в этот раз, Нурани, — сказал я. — Я знаю, это твоя работа, и не собираюсь претендовать на твое место. Но будет правильно, если сейчас это заберу я. Мне уже случайно досталась часть, пусть некогда разделенное станет целым. А, кроме того, мне крайне любопытно кое-что проверить…

И я шагнул к безголовому телу, ударом руки пробил ему грудь и потянул на себя клубившуюся внутри тьму. Та, запаниковав, рванула было прочь, но моя хватка была сильнее. Несколько секунд она сопротивлялась, пытаясь освободиться, выскользнуть из моих пальцев, затем вдруг сама рванула ко мне, ударив черной волной безысходной ярости, гнева, желания разрушать все и вся, низводить до состояния первобытного хаоса. Она облепила меня, накрыла непроницаемым черным покрывалом, забилась в уши, рот и нос. Я ослеп и оглох, захлебнулся ею, вмиг потеряв представление о том, где я нахожусь, и что происходит вокруг меня.

А потом была боль. Ослепляющая, всепоглощающая, испепеляющая. Бесконечная пытка, описать которую мне никогда не найти слов. Меня — рогатого, рыжеволосого, крылатого — складывало от этой боли пополам, я срывал голос, пытаясь криком облегчить ее. Эта боль разрушала меня, сводила с ума, растаптывала самую мою сущность, уничтожала ее, заменяя ее темной пустотой. Эта пустота в конце концов поглотила меня, и я исчез, будто меня никогда и не было.

А потом я обнаружил себя лежащим на земле, а рядом — склонившуюся ко мне раскосую платиновую блондинку с крыльями летучей мыши за спиной. Она гладила меня по длинным рыжим волосам, лбу, щекам и рогам. А потом ее губы оказались рядом с моими губами, и она меня поцеловала, а затем вокруг снова разлилась непроглядная тьма.

А потом тьма уплотнилась и превратилась в молодую черноволосую женщину, лет двадцати пяти. Она была крылата; ее крылья были чернее ночи, а глаза — еще чернее. Ее лицо казалось мне смутно знакомым, хоть я никогда не видел его. Она напоминала мне одновременно Саору, хоть та и была голубоглазой блондинкой, и Ноктэ, хоть та и была много ее старше. Она что-то говорила, но я не слышал ее, потом молчала и печально улыбалась. А потом пространство вокруг нее начало сереть, она махнула мне на прощанье рукой, обратилась в рогатую и крылатую тень и растворилась в этой серости. А я проснулся.

— Письмо для Лары Уиллис, — услышал я знакомый голос рядом.

Удивительнее всего, что у меня ничего не болело, даже голова. Слабость была, железисто-горьковатый привкус во рту был, голова кружилась, в ушах немного звенело, а боли не было. Я с трудом разлепил глаза. Судя по всему, я находился все на той же полянке возле кармана-мавзолея. Под головой у меня было что-то мягкое, сам я лежал на земле, укрытый собственным плащом, а надо мной светлело предутреннее небо. Рядом посапывала на своем плаще Сонечка; чуть в стороне, возле небольшого костерка сидели Лу и Лара, а рядом с ними висела в воздухе Фьюарин, лениво помахивая крыльями.

— От кого это? — поинтересовалась Лара, не спеша забирать у почтовой феи свернутый в четверо лист бумаги.

— От милорда Ларена Эорина! — ответила Фью.

Лара замотала головой.

— Скажешь ему, что не нашла меня. Меня его письма не интересуют.

Эти слова возмутили почтовую фею до глубины души.

— И не получить целое колесо??? Я что, похожа на сумасшедшую? Нет уж, бери свое письмо, и сожги его, если не хочешь читать, а я-то не такая дура, чтобы от золота отказываться! Держи, говорю!

Лара, покривившись, приняла конверт и кинула его в костер. Конверт тут же выпрыгнул из огня ей на колени. Лара повторила попытку. С тем же успехом. Тогда Лара попыталась просто отбросить конверт прочь, и тоже без результата — он вновь вернулся к ней. Рассвирепев, Лара попыталась его порвать — письмо не рвалось, сняла с пояса костяной нож — тот самый — и попыталась разрезать конверт им — без намека на успех.

— Это последнее изобретение ицкаронских алхимиков, — благодушно пояснила Фью, на всякий случай отлетая от Лары на безопасное расстояние. — Особая бумага. Ее собирались использовать для доставки судебных повесток и всего такого, но себестоимость слишком высокая — почти восемь грифонов за лист. А это тестовый образец, ума не приложу, как твой эльф умудрился его достать.

Ведьма сдержанно захихикала в кулачок.

— Он не мой эльф! — Лара подскочила с места и, бросив письмо на землю, принялась топтать его ногами.

— Не старайся, от письма не избавиться, пока не прочитаешь. Извини, что сразу не сказала, но колесо — это колесо! — добавила Фьюарин. — Мне ответа, я так понимаю, можно не ждать? Ну, тогда я полетела!

— Постой! — сказал я, пытаясь приподняться на локте. Со второй попытки мне это даже удалось. — У меня есть сообщение для милорда Ларена.

Лу тут же перестала хихикать и оказалась рядом со мной, ее узкая ладошка коснулась моего лба, проверяя, нет ли у меня жара.

— О, Энжел! И ты тут! А я тебя не заметила! — обрадовалась мне фея. — Слушаю тебя!

— Доставка, разумеется, за счет получателя. Твои новые расценки мне не по карману. Колесо — это ж ни в какие ворота!

— Это специальный тариф, с учетом риска и расстояния. Я вообще не хотела с этой историей связываться, после прошлого-то раза — кому приятно, когда в него из лука целят? Но уломал меня милорд. Ах, как он меня уговаривал, как уговаривал! Ну, понятно: любовь у эльфа. Я вообще за это дело, потому как влюбленные чаще письмами обмениваются. Как тут откажешь, тем более, когда за каждый ложный вызов по грифону? И колесо — за доставку, если получится, — трещала Фьюарин. — Так что передать?