Чтение онлайн

Кагецуна прокручивал в мозгу варианты ответов, когда мальчик постарше закричал:

–Я знаю, что там было Кагецуна-сама! Это был мужской…

–Помолчи негодник!– вовремя остановила его Оман и укоризненно посмотрела на улыбающегося во весь рот, мужа.– Вот видите! Не надо развращать детей в таком возрасте, вы должны быть примером для них, вы ведь хозяин Ёиты!

– Да понял, я понял!– отмахнулся Наоэ и вновь взялся за работу.– Про столицу петь не буду!

– Давайте про походы, Кагецуна-сама!– попросил какой-то паренёк из крестьянских.

–Про поход, говоришь?– Наоэ призадумался, поскрёб пальцем висок. – Что-то, кажется есть.

– Ехала бугейша с боя

Повсюду горы да долины,

Устала и свернула к зелёному лужку.

Глядит, а рядом речка,

Серебрится тонкой лентой,

Решила искупаться

И смыть следы дорог.

Сняла ёрой цветастый,

Сложила меч и лук

И скинув все одежды,

Вошла изящно в воду,

Остановившись по колено

В струившейся воде.

А в это время, рядом

У берега за камнем,

Рыбак, вдруг притаился,

Таращился на деву,

дрожа всем естеством.

И тут рыбак коварный,

Задумал непотребство,

Увидев, как бугейша

Нагнулась над водой.

И вот, пока та дева,

Длинные косы омывала

Рыбак напрыгнул сзади

И… Ата-ата-ата-та!…

Наоэ, увлёкшись песней, не заметил, как Оман подошла к нему со спины и схватила за ухо. Дети от души захохотали. Взрослые тоже надрывали животы, толи от того, как закончилась песня, толи от того, как их господин пытается освободится от коварного захвата жены.

–Я же вам говорила, прекратить эти распутные песенки, а вы снова за своё!– причитала Оман.– Что же вы за человек такой? Нельзя спеть о прекрасной любви или захватывающих приключениях?! Обязательно нужно впихивать в каждый текст, свои гениталии?!

– Но так ведь веселее! Ай!– кричал Кагецуна.– Оман, отпусти! Больно! Ай!

–Вы ведь провинциальный самурай, а не столичный чинуша, так, что терпите!– она ещё больше скрутила ему ухо и пыталась добраться до второго. Наоэ даже упал на колени, сложил ладони и взмолился.

–Дорогая госпожа Наоэ! Пощадите! Я так больше не буду! Я сделаю всё, что скажете, только отпустите! Ай-яй!

–То-то же.– Оман резко убрала руку от уха мужа.– Ещё раз услышу твои «весёлые песенки» в присутствии детей, отхожу лопатой по одному «тайному» месту! Чего сидишь? Продолжай работать!

–Хорошо госпожа, слушаюсь.– Кагецуна встал с колен, попятился спиной, отойдя чуть подальше от жены и громко, чтобы все услышали, произнёс.– Теперь я буду петь о прекрасной любви двух молодых вакасю(2) и о захватывающем приключении одного монаха, который воздерживался от любви двадцать лет и наконец, снял с себя этот обет.

–Вот же…– Оман выхватила у одного из мужчин лопату и бросилась на мужа. Тот, с испуганными глазами, кинулся на утёк. Толпа плакала от смеха, пока их господин убегал от жены по глубоким сугробам, а та безуспешно пыталась добраться до него, махая перед собой лопатой и сыпя упрёки в его адрес.

Так прошли дни уходящего года и вскоре настали долгожданные праздники. Наоэ собрал всех жителей замка в своём доме и гуляния прошли не менее насыщенно, чем коллективная уборка снега. После всех возлияний, трапез и воздаяний предкам и богам, Кагецуна наконец-то остался с женой наедине.

Они сидели в обнимку, в тускло освещённой комнате. Рядом с очагом-ирори, дымились ароматные чарки с чаем. Оман положила свою голову на плечо мужу и о чём-то задумалась. Наоэ был счастлив и спокоен. Ни какой суеты, ежедневно творившейся в Касугаяме, ни каких лишних лиц,– всяческих жалобщиков, ростовщиков, монахов и чиновников. Ни надо никуда бежать, решать какие-то дела, вопросы и выполнять приказы. Дома Кагецуна полностью расслабился и будто совсем забыл, кто он есть на самом деле.

–Когда ты уедешь?– вдруг, тихо спросила Оман.

– Через неделю.– беззаботно ответил Наоэ.

–Почему так скоро? Разве князь не сможет без тебя немного подольше?

–Сможет.– Кагецуна поднял чарку и сделал небольшой глоток. – Но, я без него не смогу. К тому же, как только сойдёт снег, в Этиго начнётся перепись жителей и новое межевание земель. Необходимо подготовиться и составить план.

–Как это скучно.

–Вот именно.– Наоэ нежно взял жену пальцами за подбородок и поднял её лицо к себе, посмотрев ей в глаза.– Я приехал домой не для того, чтобы обсуждать свои обязанности. Пока я здесь, об этом нужно забыть. Поскольку я не знаю, когда вернусь снова, эти дни нужно провести с пользой. То есть, отдохнуть душой и телом.

– Но почему ты не можешь взять меня с собой?

– Оман, ты же знаешь, что пока мужа нет дома, его обязанности ложатся на плечи его жены. И вообще, перестань уже говорить о грустном.– Наоэ подмигнул ей.– Кагетора-сама озабочен тем, что у меня всё ещё нет наследника. Он, чуть ли не каждый день, задаёт мне этот вопрос.

–На что вы намекаете, господин Наоэ?– её тон стал иронично-официальным.– Неужели вы решили порадовать свою жену и позаботится о своём наследии? Или, без подсказки господина, вы бы до этого не додумались?

–Вот, что ты опять за своё?– досадливо произнёс он.– Неужели нельзя сказать так: – « О, мой муж! Ты вернулся домой, Я тебя так ждала! Пойдём, постель уже согрета!». Нет же, тебе нужно упрекнуть, поддеть и ещё поиздеваться!

– Знаешь, а давай поменяемся местами.– Оман приподнялась и чуть оттолкнула Кагецуну от себя.– Ты посидишь здесь в Ёите, а я, вместо тебя буду вести дела в Касугаяме?

–Это невозможно.– возразил Наоэ.– Ты же женщина. В дела политики нужно вникать светлым умом.

–Так, значит, ты меня ещё и глупой считаешь?!– взъелась она.– Интересно в чём?

– Я этого не говорил.– Кагецуна понемногу начал понимать, что завёл разговор не с того места. Хотя, с кого места он бы не зашёл, она всё равно повернёт всё по-своему. – Прекрати уже придираться.– он попытался придвинуть её к себе, но получил отворот-поворот.– Мы ведь о постели, вроде бы, начали говорить?

–Вот ещё!– Оман скрестила руки на груди и строго посмотрела на мужа.– Ждала год и ещё подожду! Отвечай! Где я проявила свою глупость на столько, что ты считаешь меня таковой?! И не отворачивайся, смотри на меня!